Когда мы добрались до Талаллиховки, я расплатилась по счетчику и велела ждать, пообещав, что оплачу и простой тоже.
Документы, которые выдал мне Вадим Соколов, действительно обернулись волшебным ключиком. У ворот, как только я предъявила синюю корочку, меня тут же пропустили и отдали честь. Дежурный так побелел, что я испугалась, не придется ли его увозить на "скорой".
– Мне нужен Геннадий Афанасьевич Патюк, – каменным голосом проговорила я.
– Угу, – кивнул дежурный, не сводя с меня глаз.
Меня повели по коридорам, открывая многочисленные двери.
Я, вся в красном, влетела в кабинет Па-тюка, как лесной пожар в сухой кустарник.
Начальник тюрьмы оказался пухлым, меланхолически настроенным полковником. Нечто среднее между осликом Иа и принцем Гамлетом. Раньше считалось, что темперамент человека определяется тем, какая жидкость преобладает у него в организме. Если желчь – темперамент становится холерическим, если слизь – меланхолическим. Глядя на Геннадия Афанасьевича, можно было бы подумать, что теория права. Во всяком случае, глаза у него слезились, из носа текло, а обилие таблеток и обогревателей в кабинете говорило, что полковник богатырским здоровьем не отличается.
– Александра Ворошилова, здравствуйте! – я крепко тряхнула мягкую, как котлета, лапку начальника тюрьмы.
– Геннадий Афанасьевич Патюк, полковник, – жалобно прошелестел тот и потер ладонь.
Да, советы Вадима Соколова иногда все же стоит применять дозированно. Пожалев, что явилась в полной боевой раскраске, я изобразила некоторую приветливость. Вежливо выложила перед ним свои документы и сообщила о цели визита.
– Заключенную, бежавшую из вашей тюрьмы, обнаружили мертвой возле железнодорожной насыпи на перегоне Йошкар-Ола – Чебоксары. Установлено, что погибла она на второй день после побега. Но на опознание тела ваш представитель не явился. Собственно, по этому поводу и будут в основном мои вопросы.
Вежливость моя милейшего Геннадия Афанасьевича нисколько не успокоила. Он затрясся всем телом и вытащил из ящика стола ингалятор. Несчастный, по всей видимости, еще и астматик.
– Сам не понимаю, как это вышло… – забормотал он, разведя руками. – Это была такая ужасная история! Вы себе представить не можете, что за женщина эта Агалаева! Хитрая, как черт! И актриса – • потрясающая!
– За что она отбывала срок? – сурово спросила я. – Я хочу увидеть личное дело.
– Дело? – полковник утер пот со лба. – Ах, да, дело… Сейчас.
Он отдал распоряжения трясущимся голосом.
– Сейчас принесут, оно в архиве. – Казалось, Геннадий Афанасьевич вот-вот заплачет. Странно, как такой человек мог попасть на подобную должность! Все ж таки заведовать колонией, пусть и женской… для этого требуется огромная сила характера.
– Чай, кофе? Будете? – с надеждой предложил Патюк.
– От горячего чаю не откажусь, – кивнула я.
– Вы к нам только насчет Агалаевой, или еще вопросы есть? – нервно сглотнул полковник.
– Там посмотрим, – уклончиво ответила я.
Появился сержант с делом и положил его начальнику на стол. Тот открыл и побледнел, как поганка. Сержант горячо зашептал что-то начальнику на ухо, виновато разводя руками.
– Ладно, ладно, – отмахнулся тот, – иди!
– Что-то не так? – строго спросила я, постучав пальцами по столу.
– Нет-нет, все нормально, – еле выжал из себя полумертвый от страха Патюк. – Та-ак, отвечаю на ваш вопрос. За что сидела… Вот. Первый раз за квартирную кражу. Попалась по глупости, причем не своей, а подельницы. Разобрала над одной очень и очень богатой квартирой перекрытия, вычистила сейф, и тут сигнализация сработала. Подельница со страху кинулась бежать, Жанну в квартире бросила, а там потолки под пять метров. Дверь автоматически блокируется, шестой этаж, на окнах тоже замки… Села в первый раз. Учли, что несовершеннолетняя, первая ходка, – дали два с половиной года, выпустили через четырнадцать месяцев за примерное поведение. Кстати, если бы она сказала, кто был вместе с ней, – могли бы вообще дать условный срок, но она почему-то заперлась и сотрудничать не захотела. Ну, и впилили ей за упрямство… Второй раз – за мошенничество. Тут все уже по-серьезному. Что такое "лохотрон", надеюсь, знаете?
Я кивнула и, насупившись, принялась разглядывать носки сапог.
– Опять же срок такой получила за упрямство. Сказала бы, где деньги и драгоценности, – получила бы меньше.
– И много денег? – поинтересовалась я из чистого любопытства.
– Ой! – Патюк махнул рукой. – Миллионы! Причем в долларах! Ума не приложу, как им удалось столько денег собрать? А главное – откуда столько идиотов набралось, да еще и с деньгами?
Я нервно кашлянула. Оказался бы полковник Патюк на минутку в Апраксином дворе, на моем месте, поговорил бы потом…
– Как получилось, что она сбежала? – спросила я и для верности нахмурилась.
– О! – испуг у Геннадия Афанасьевича проходил. – Сейчас расскажу эпопею ее побега. Это драма в трех частях. Вот тут она изложена. Кстати, высокохудожественно. Чувствуется, что женщина писала. Слушайте. Рапорт майора Красильниковой…