– Вот именно! – перебил меня Ефрем. – Вы-то мне и нужны! Я как только рекламу увидел – сразу понял: только к вам! Роза ведь не просто так пропала. Она сбежала! К своему жениху!
– То есть вы знаете, где она прячется? – не поняла я.
– Нет, не знаю, – вздохнул цыган.
Подумав, что мне сейчас предложат поискать какой-нибудь табор, кочующий по бескрайним просторам нашей родины, я приготовилась соврать. Мол, знаете, у нас куча работы…
Ефрем, похоже, обладавший даром читать мои мысли, воскликнул:
– Не торопитесь отказываться! Я хорошо заплачу, у меня есть деньги! Хоть в последнее время наш Театр цыганской песни гастролирует мало… Об оплате не волнуйтесь! Как минимум двадцать тысяч в твердой валюте, а если быстро управитесь – все пятьдесят! Дело у нас семейное и как раз по вашему профилю – деликатное. Сейчас расскажу…
– А вот и я! – на пороге появился Николай Иванович с подносом и опять запел. – К нам приехал, к нам приехал Ефрем Анастасии-и-и-ич да-а-а-рогой!
Вот уж никогда бы не подумала, что младший детектив держит у себя в загашнике "Хеннесси", сигары, лимоны и швейцарский шоколад.
– О! – Жемчужный приложил руку к сердцу.
– Мы обязательно вам поможем, – застрекотал любитель романсов Яретенко, бросив на меня уничтожающий взгляд, – можете считать, что ваша дочь уже вернулась! Вы только дайте нам наводку, фотографию, изложите обстоятельства – и спите спокойно. Где бы она ни была – мы ее обязательно отыщем! Я возьму это дело под свой личный контроль. Нет, я сам лично буду его вести!
– Спасибо, – сердечно выдохнул цыган и смахнул слезу.
Я скрестила руки на груди и решила не вмешиваться. У меня есть заказ – разборка между Ольгой Корсаковой и ее изобретательной свекровью, а младший детектив пусть творит, что хочет. "Чем бы мужчина ни тешился, лишь бы не пил", – говорит в таких случаях Людочка.
Коньяк разлили по бокалам, шоколадки освободили от оберток, по кабинету поплыл сигарный дым. Опуская длинные воспоминания о былой славе, бесконечные "музыкальные паузы" и восторги Николая Ивановича – что заняло девяносто девять процентов времени, – приведу короткие эпизоды нашей беседы.
Как все актеры, Ефрем был склонен излишне драматизировать собственную речь, поэтому сдобрил ее огромным количеством трагического пафоса.
– У меня пропала дочь. Но прежде чем мы перейдем к сути, я хотел бы о ней рассказать. Она как ангел! Если бы речь шла о ком-то из старших дочерей, я бы спал спокойно…
"Ничего себе ремарка!" – мелькнула у меня мысль. Интересно, чем занимаются старшие дети?
– Те не пропадут, но Розочка! – продолжал цыган, как ни в чем не бывало. – Ее всегда кто-то сопровождал и заботился о ней. Наша девочка к восемнадцати годам с трудом понимала, что такое деньги!
– Как я вам завидую! – воскликнул Николай Иванович. – А мои транжиры…
– Коля, потом расскажешь, – я перебила помощника.
О своих детях – у младшего детектива их четверо: двое своих, двое приемных – он может говорить часами без остановки.
– Это наша вина! – трагично заломил руки Жемчужный. – Нельзя было ее так баловать! Но, поймите, Роза у нас с Марией, это моя жена, поздняя. Уже и не думали о детях, но Бог, – Жемчужный показал пальцем в небо, – рассудил по-своему.
– Сколько же у вас всего детей? – не удержалась я от любопытства.
– Восемь, – развел руками Ефрем. – Мало, но зато всех поднял. Всех в люди вывел. Одиннадцать внуков имею.
– Поразительно…
В моем механистически налаженном мозгу моментально отщелкалась прогрессия. У Жемчужного восемь детей, если каждый из его восьми родит своих восемь, то получается, что при таких темпах через десять поколений на земле будет больше миллиарда цыган!
– Розочку мы баловали. Ее братья и сестры росли в трудных условиях… Она же появилась на свет, когда ко мне уже привалило богатство… О, я даже помню день, когда осознал, что богат…
– Вернемся к главной теме, – у меня появилось смутное ощущение, что Жемчужный до ужаса похож на моего помощника. – Расскажите, как пропала Роза.
Ефрем посмотрел на меня с упреком и, сложив руки на груди, демонстративно перешел на протокольный язык.
– Двадцатого сентября две тысячи второго года около пяти утра Роза убежала к своему жениху. Известно, что они встречались втайне от меня и отца Христо. Оперативные сводки доносят, что молодые люди хотели все открыть и заручиться нашим благословением.
Я насупилась и откинулась назад в кресле. Тайное обручение, надежда на благословение… Интересно, господа цыгане хотя бы знают, в Каком веке живут?
– Так выдайте им благословение задним числом, и все уладится! – воскликнул Николай Иванович.
Младший детектив искренне верит, что все гениальное просто.
Жемчужный вздохнул и продолжил тоном "ну я же вам в сотый раз объясняю…":
– Тут дело непростое. Отец Христо убил моего брата из-за девушки. Наш обычай это допускает, и его не выдали, но вражда пустила глубокие корни. Теперь наши дети полюбили друг друга, но судьба против их счастья.
Ефрем опустил голову и закрылся ладонью.
– Ай-яй-яй! – покачал головой Николай Иванович. – Прямо по Шекспиру! Гамлет и Дездемона!
