Андрей Игоревич не просто уволил меня. Он обзвонил все телевизионные редакции Петербурга и попросил, чтобы меня не брали на работу. Его, представьте, послушали. Я провалила штук пять собеседований и несколько тестовых заданий, пока одна несостоявшаяся работодательница наконец не сжалилась надо мной и не объяснила, в чем дело.
– Я думаю, что пытаться бессмысленно. У вас есть все, что нужно хорошему журналисту, но он просто не даст вам устроиться на работу. Питер вовсе не такой большой, как кажется, и все телевизионные редакции так или иначе связаны друг с другом.
– Что же мне делать? – растерянно спросила я.
– Думаю, у вас три варианта, – сказала сердобольная редакторша. – Сменить сферу деятельности, переехать в другой город или родить ребенка – к тому моменту, как выйдите из декрета, может, он и забудет про вас.
– Особенно если я возьму фамилию мужа и перекрашусь в блондинку, – грустно усмехнулась я.
– Это не помешает, – кивнула редактор.
Я поблагодарила ее за откровенность и отправилась восвояси.
Другого выхода не было, и я вернулась на работу в «Тачку». Оказывается, если не путать личное с профессиональным, Воропаев неплохой шеф и отличный главный редактор. Он любит повторять, что не мог позволить себе отпустить такого замечательного автора.
Иногда, когда мы обсуждаем очередную статью, я замечаю, что он смотрит на меня с мужским интересом. Но потом вдруг будто одергивает себя и снова переходит на дружеский тон. Я рада, что после всего, что произошло между нами, мы все же сумели стать друзьями. И я вовсе не жалею о том, что не стала, как мечтала, девушкой Данилы Воропаева. Ведь теперь у меня есть Саша.
Где-то глубоко в душе продолжаю мечтать о карьере ведущей, но пока рада стабильной творческой работе. Сейчас главное – дождаться Сашиного приезда. Он несколько раз звонил мне, и все время с разных номеров.
А вот мечта Марины всё-таки сбылась. Она наконец оставила должность секретарши и устроилась по специальности – в музей. Этнографический. Младшим научным сотрудником. Зарплата там, разумеется, – слёзы, но подруга счастлива. Вечерами она подолгу рассказывает мне о новых выставках и экспонатах. А я не устаю удивляться энтузиазму Марины и ее коллег.
Де Журфак, похоже, влюбился в соседскую кошку и теперь часами пропадает на балконе.
Мы по-прежнему живём втроём в нашей хрущёвке.
Сегодня первое июня. В Питере, как обычно, дождь. На мне ослепительно-белый плащ и такие же босоножки. И я стою посреди терминала Пулково с замирающим сердцем.
Ну вот, наконец… Мой зеленоглазый полковник в штатском. Он больше не хромает. Саша видит меня, и его глаза загораются неподдельной радостью.
– Ты надолго?
Он грустно качает головой.
– Мне надо с тобой поговорить.
– Дома поговорим!
Я беру такси, и всю дорогу до дома мы целуемся на заднем сидении.
Он хочет что-то сказать мне, но я вовсе не хочу ничего слушать. Я хочу только одного – чтобы он продолжал целовать меня. Чтобы он не останавливался.
Маришка по такому случаю отправилась ночевать к коллеге по музею.
– Я должен сказать тебе одну очень важную вещь… – говорит Саша.
– Тссс… утром. Утром я обещаю тебя выслушать.
Мы вместе принимаем пенную ванну при свечах. Прежде я видела подобное только в фильмах и сериалах. И вот теперь я понимаю киношных героинь. Оказывается, если налить горячей, но не обжигающей воды, взбить душистую пену, выключить свет и зажечь по углам свечи, можно преобразить даже самую убогую ванную комнату. Даже такую, как в нашей с Мариной съемной халупе.
Этот вечер я буду помнить всю жизнь. Но хватит ли вечера, чтобы насытиться друг другом?
Я чувствовала себя спокойной, свободной и раскованной. Абсолютно уверенной в любви своего мужчины. Прошлого и будущего не существовало. Только здесь и сейчас. Счастье рядом. В этом робком огне свечей, в тихом шепоте, в этом сплетении тел.
Как же я могла жить без него так долго? Сейчас это казалось нереальным и неестественным. Я знала твердо, что этот мужчина – мой. Я хотела принадлежать ему и владеть им. Пока нас не разлучит смерть или что-то в этом духе.
Мы долго не хотели вылезать из ванной но, когда вода наконец остыла, Саша бережно завернул меня в полотенце и на руках отнес в комнату.
Там мы любили друг друга ночь напролет.
А утром за кофе он вдруг сказал:
– Я люблю тебя. Я ждал тебя всю жизнь. Но встретил, к сожалению, слишком поздно. Если бы только жизнь сложилось иначе… Да я бы… Я бы все для тебя сделал.
– Ну так сделай, кто мешает. У нас вся жизнь впереди!
Я мазала клубничный джем на свежеподжаренный тост. И была совершенно счастлива.
И тут он как-то странно на меня посмотрел. Так странно, что я почти догадалась.
– Что ты хочешь этим сказать? – в душу закрадывается страх, кухня плывет перед глазами. Какое-то дежавю. Я вспоминаю совсем другую кухню в стиле хай-тек и как Данила заявил, что он не создан для серьезных отношений.
