Его коллеги отреагировали сдержанно, без энтузиазма. На их лицах явно читалось: «Где Мерцалов, и где эта выскочка». Но ничто не могло испортить мне настроения. Ведь я присутствовала на записи одной из самых рейтинговых программ телевидения. И пригласил меня сюда сам ведущий.
– Максим, пойдем перекурим, надо кое-что обсудить, – главный режиссер взял Мерцалова за плечи и потащил из студии.
– Ася, посиди пока на моем месте! – подмигнул Мерцалов.
– Ой, да что вы! Не стоит, наверное.
– Посиди-посиди, – он ободряюще улыбнулся и вышел из студии.
Мерцалов явно понимал мои чувства. А может, он и сам когда-то был таким же выскочкой, приехавшим покорять «Останкино» из провинции?
Вокруг сновали гримеры и ассистенты, координатор неодобрительно на меня поглядывала. Но мне было все равно. Мне казалось, что я сейчас нахожусь в центре управления Вселенной. Свет, камера, вот сейчас я услышу: «Мотор», подниму голову и скажу:
– Здравствуйте, в эфире новости. В студии Анастасия Земляникина.
Еще никогда мне не удавалось так близко подойти к своей мечте.
Открылась дверь павильона – это вернулись с перекура Максим Мерцалов и главный режиссер. Я потихоньку выскользнула с освещенной площадки и снова устроилась у стены. Ну что ж, хорошего понемножку. Пока мое место здесь.
Перерыв закончился, и съемочная группа преступила к записи второго блока подводок. Мне все здесь безумно нравилось. То, как спокойно и уверенно Мерцалов держался на площадке, и то, как он, явно привыкший командовать, здесь беспрекословно слушался своих режиссеров, и то, как слаженно работала его команда.
Наконец все закончилось. У одного из операторов на днях был день рождения, и после съемки коллегам предложили выпить по стопке коньяку. Я решила, что самое правильное потихоньку слинять, ведь никого, кроме Мерцалова, я здесь не знаю.
Он догнал меня в дверях.
– Пойдем к нам!
Я покачала головой.
– Мы с этим парнем даже не знакомы. К тому же я тут не работаю, просто пришла посмотреть. Неудобно. Большое спасибо вам за приглашение на запись, я получила большое удовольствие.
– Не за что, приходи всегда, когда захочешь, – он широко улыбнулся, продемонстрировав свои слишком идеальные, чтобы быть настоящими, зубы. – Можешь подождать меня на стоянке? Я вернусь через пять минут. Пить не буду – за рулем. Есть разговор к тебе.
Я кивнула. Такого поворота я никак не ожидала.
У Мерцалова есть ко мне разговор. О чем, интересно? Будет переманивать к себе на работу? Как он там сказал, «жаль, что вы пока еще не мои сотрудники». С другой стороны, мало ли что он там сказал из вежливости? У него своя слаженная команда высококлассных профессионалов, в которую не попасть. И то, что мы сделали несколько удачных расследований, еще не делает нас суперспециалистами. Мы репортеры, и снимать эксклюзивные репортажи – наша работа.
Я шагала по стоянке вдоль разношерстных машин телевизионщиков – простеньких «матизов» и роскошных «родстеров» и пыталась угадать, о чем будет разговор. Когда Максим в светлом льняном костюме вышел из подъезда телецентра, я все еще терялась в догадках.
– Ты не против, если мы переместимся в одно тихое местечко? Здесь недалеко. Там спокойно поговорим без лишних ушей.
Я кивнула. В телецентре сплетни рождались в одно мгновение, и остановить потом этот поток было невозможно.
Мы сели в машину – у Максима оказался хороший, но не роскошный седан. Через пятнадцать минут автомобиль притормозил у ресторана.
Это было уютное заведение в восточном стиле с приглушенным светом и негромкой музыкой. Мы устроились за столиком в углу и заказали зеленый чай.
– Я обожаю этот ресторанчик, – признался Максим. – Когда сюда попадаешь, кажется, что спрятался. И никто не найдет.
– Неужели популярность действует вам на нервы? – я недоверчиво вскинула бровь.
– Прошу тебя, говори мне «ты». А то я чувствую себя древним стариком. Я, конечно, уже не молод, но не до такой степени. Мне тридцать семь, – честно говоря, выглядел Мерцалов старше своего возраста. А может, это статус добавлял ему солидности. – Не то чтобы на нервы действует… Просто не всегда приятно, что за тобой наблюдают. Иногда возникает желание от этого отдохнуть. Например, когда сидишь в ресторане с красивой девушкой.
И знаете, только тут я наконец призналась себе, что интерес ко мне знаменитого телеведущего скорее мужской, чем профессиональный. Нет, он вовсе не собирается никуда меня переманивать. Ну разве что к себе домой. А я-то, дурочка, уже себе навоображала! Да если бы он и в самом деле впечатлился нашими подвигами, он позвал бы и Женьку с Дворнягиным тоже. И не в ресторан, а, скорее всего, к себе в кабинет, где горит яркий свет и не звучит никакой расслабляющей музыки.
Но вот что теперь делать? Он мил и обходителен и пока что ничего лишнего себе не позволяет, а значит, встать и уйти невежливо. Сказать, что я замужем? Еще глупее. Всем известно, что это не так. В «Останкино» такие вещи не скроешь.
