Хотелось надеяться, что принцесса, спасая родственниц, не забудет и о старом знакомом. Джеймсу было неприятно, что Анжелика снова могла спасти ему жизнь, но всё же это было лучше чем погибать в этих темницах.
- Дотуда не дозвонишься, - вздохнула Рита, - и почему, Джонсон, вы так самоуверенно утверждаете, что моя дочь придет сюда. Вы словно её ожидаете.
- Да нет, не судите строго, - пожал граф плечами, - просто последняя надежда на спасение, не более. К слову, моё настоящее имя Джеймс. Ну так, на всякий случай, вдруг пригодится.
Усталая от слез Алевтина разревелась снова.
- Нас никто не спасет, - икая, пробормотала она, - и Лика не придет. И мы умрем.
Против своей воли к ней присоединилась сестра, и они зарыдали в два голоса.
Джеймс усмехнулся. Развеселая компания ему досталась. И всё-таки лучше, чем один.
Когда близняшки совсем надоедали своими причитаниями, маг пускался в философские, а иногда и самоироничные монологи, и как нестранно девушки успокаивались и заслушивались его болтовней.
В эти минуты Маргарита Алексеевна старалась не думать о будущем и просто дремала под приятный монотонный голос рассказчика.
Бесспорно с Джеймсом им сиделось лучше, чем если бы они были совсем одни. Его равнодушие к собственной жизни немного забавляло и успокаивало. С ним было как-то безмятежнее и не так тоскливо. Рите хотелось спросить, почему такой интересный человек занимается разорением преуспевающих людей, но как-то не находилось повода.
Время шло, и их по-прежнему никто не торопился спасать.
Джеймс открыл глаза. Он даже не заметил, что задремал. Голова отчего-то немного кружилась и во всем теле была непривычная тяжесть. Графу потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что с ним произошло. Когда разум разобрал случившиеся перемены, Джеймс не мог поверить себе. Он сел на пол и долго смотрел перед собой, его соседки не понимая, что происходит с человеком, забеспокоились.
- Джеймс, вам нехорошо? - спросила Рита.
- Разве может быть хорошо, если тебя похитили и держат невесть где, - прокомментировала Тина малопонятное выражение на лице графа.
- А ведь жизнь прекрасна! - сделал вывод Олизон.
Он поднялся на ноги, метнулся к двери, вернулся обратно к своему месту, сел на пол, снова вскочил, опять прошелся до двери и что-то всё время тихо и неразборчиво говорил, потом обратился к соседкам.
- Никогда не думал, что переживу нечто подобное. А я-то уже успел с жизнью распрощаться. Оказывается поспешил. - Джеймс рассмеялся. - Какое счастье, какое счастье быть самим собой!
Граф закружился по подвальной камере, раскидывая руки в разные стороны, проволока слабо звякнула о бетонный пол.
- Бедный, - шепнула Алевтина тете. - С ума сошел от переживаний. Вот и мы наверное тоже скоро с ума сойдем, - грустно заключила племянница.
- Тиночка, милая, что ты такое говоришь, - огорчилась Маргарита Алексеевна.
А граф поправил:
- Не от переживаний. От счастья. Я так рад!
Алевтина переглянулась с Полиной и ближе подсела к Рите.
Олизон никогда не чувствовал, что его магия имеет такую силу. Он никогда не разлучался с чародейственными энергиями и не знал, как живется без них. Неожиданно лишившись самого главного в своей жизни, он постепенно забыл, что его сила подобно урагану захлестывает, заворачивает и не отпускает. Маг будто купался в собственном могуществе, закутывался в него как в мягкое одеяло.
Он словно обрел что-то очень важное, дорогое, без чего жизнь не имела смысла. Нечто бесценное. Джеймс ни разу не задумывался о собственной мощи, о том, как она влияет на него, как приятно ощущать безграничную живую силу, способную творить всё, абсолютно всё. Граф никогда не разделял себя и своё могущество, для него оно было как нечто обязательное, принадлежащее лишь ему, собранное по малым частицам и превращенное в общую магическую массу. Теперь Олизон вынужден был посмотреть на свою силу, как на самостоятельный дополняющий его элемент, который мог существовать без него, а вот ему без этой части себя было плохо.
Если бы магу рассказали, что такое может быть, он точно бы не поверил. Подобное надо пережить. Пережить и начать ценить. Ценить и уважать в себе свое могущество, свою колдовскую силу.
Олизон задумался, сколько он потратил собственных сил на разные мелочные ненужные дела, сражения, замыслы. Неужели он мог бездумно поступать с таким сокровищем? Заблуждения, не имеющие оправданий. Джеймс понял, что ему предстоит пересмотреть всю последующую жизнь и взгляды на неё.
От вечных философских дум его отвлекли два человека, открывших скрипящую дверь.
Один из них нес любительскую видеокамеру, другой держал в руках оружие.
- Пришли последние минутки, - пропел неприятным голосом тот, что с видеокамерой и вошел внутрь. - Сейчас снимем прощальный ролик и пошлем его родственникам, а потом...
- Нет, - не согласился Джеймс, подходя к похитителю.
- Так, отойди. Ты мне в кадре не нужен, - беззаботно отмахнулся от мага оператор-любитель.
