Кролики — это не только ценный и теплый мех.! И пусть эта сволочь змеиная об этом знает! А вот нечего обламывать мне сказку, проклинать меня и отбирать престол! Днем я — маленький пушистый говорящий кролик, которого тискают, и который мечтает нагадить в тапки. Но какие тапки у нага? За неимением тапок, приходится обильно гадить в душу похитителю. Зато ночью я — девушка, которая выносит мозг и план побега.
— Что-то сильно смазливая получилась, вам не кажется, многоуважаемые министры? Такая еще и понравиться может! — опасливо прищурился первый министр, критически рассматривая портрет и потирая окладистую, стриженую бороду.
— Вот зря ты, Каспар, мне кажется, что сойдет! — прокашлялся в платочек министр финансов, потирая запотевшую лысину и поглядывая на часы.
— Сойти — не выйти! Там такие красавицы будут — глаз не отведешь! А нам надобно пострашнее! Понеказистей! Чтобы при виде нее перед смертью пить перехотелось! Чтобы при мысли о том, что наследники будут похожи на нее, хотелось спрятаться под одеяло, — сардонически заметил первый министр, присматриваясь к портрету. — Эй, художник! Мог бы что-нибудь с ее волосами сделать! Ну так, чтобы там три волосинки было? А то тут прямо локоны Не порядок!
Придворный художник трагично закатил глаза, словно уже мысленно нарисовал посмертные портреты всех присутствующих.
— Опять? Вы мне за глаза доплатите? — поинтересовался он, снова наводя краску. — Идите вы в тюбик!
— Тебе за глаза хватит! Рисуй! Если к утру не будет готов портрет принцессы, пойдешь в первых рядах добровольцев на войну, которую нам объявят! — рявкнул тучный министр обороны, расстегивая пуговицу камзола и нервно обмахиваясь посланием.
* * *
— С вас двести рублей, — равнодушным голосом заметила усталая парикмахерша, подметая старой шваброй мои волосы и бросая фен на столик. — Зи-и-ин! Кто там следующий по записи?
Моя дрожащая рука потянулась к старенькой сумочке. Я боялась даже взглянуть на «подровнять концы». Мне очень хотелось подровнять тот конец, который объявил режим строжайшей экономии. Из зеркала на фоне красоток, вырезанных из журнала неизвестным маньяком, на меня смотрело лысоватое нечто. Радостный Голлум вздыхал с умилением, глядя на «мою прелессссть!», понимая, что даже его судьба не обделила потенциальной парой.
— Ну как? — поинтересовалась парикмахерша, пытаясь ободрить меня, дабы я не покончила с собой после выхода из салона красоты «Туа Летуаль». — Вам так идет! Теперь придется с собой носить паспорт!
Согласна! Паспорт нужен обязательно, чтобы доказывать, какого я пола! Я выдала две смятые купюры, проверяя стопку чеков.
— Не могу дозвониться следующей! — послышался ленивый голос из-за стола администратора, которая тем временем со скоростью станка пилила ногти нахохлившейся женщине за пятьдесят, и прижимала к уху телефон. — Инесса Абрамовна, вам красненьким, как обычно? С золотинками? Алло! Вы не забыли? У вас сегодня запись
Я сглотнула, прижимая к груди свою старенькую шапочку с бубончиком, которая должна ближайшее обозримое будущее играть роль шапки — невидимки.
— Не хотите купить бальзамчик с кератином? Фирменный! — поинтересовалась парикмахерша, показывая на витрину. — Он у нас сейчас со скидками! Пятьсот рублей!
Сколько? Пятьсот рублей за бальзам? Да меня дома убьют!
— Нет, спасибо, — я выдавила улыбку, натягивая куртку и вылетая пулей из парикмахерской. Хоть бы не встретить никого из знакомых!
* * *
— В-о-от! Каспар! Взгляни! — пробасил министр обороны, когда усталый художник продемонстрировал результат. — Теперь другое дело! Три волосинки! Как и полагается! Пусть думает женишок, что больная она у нас! Наследственность плохая! Не растут у нее волосы!
— Ты прав, Андрес. Надо бы мешки под глазами нарисовать побольше! Или синяки! Чтобы точно знали, что она у нас пьет наравне с батюшкой! — звонко чихнул министр финансов, пытаясь отдышаться.
— А вдруг решат, что она не пьет, а о государстве думает? — критически заметил министр финансов, растирая мешки под глазами.
— Надо как-то подчеркнуть, что о государстве она совсем не думает! Чтобы по взгляду было понятно, что думать она вообще не умеет! — ударил кулаком по столу министр обороны.
— Ты не прав, Андрес! Женское дело — смирно лежать и детей рожать! Умная интриги плести начнет, или даже отравит, чтобы короной завладеть! — предположил первый министр, потирая руки. — Наша принцесса(, и писать, и даже считать умеет! Любому министру фору даст! Даже тебе, Оджерс!
* * *
В гипермаркете радостно со всех колонок неслись канувшие в небытие финансового произвола новогодние праздники, пока я застыла возле стеллажа с краской для волос. Нет, это дорогая Меня убьют! Двести рублей за краску — дорого! Так, а что у нас на нижних полочках Краска для волос «Принцесса». Что тут у нас по палитре? «Мореный дуб», «Огненный каштан», «Холодный Каштан» и «Ольха». Отлично! Берем ольху. Будем ольхой за сто рублей! С потертой упаковки фальшиво оскалилась девушка — бревно, намекая на то, что через три часа я себя в зеркале не узнаю! На меня будет смотреть не вселенское невысыпающееся зло, а настоящая принцесса!
