— Ну, даешь! Я же говорил, Шурыгин — голова! — все восхищался Агафон, вдруг вспомнил и полез в сумку. — Вот, Санька! — сказал он, извлекая полуметровую золотую арматурину. — Это тебе в качестве финансирования дальнейших разработок! Чистое золото — килограммов пять!
— Вы вообще охренели! — Быстров вытащил сигарету и, уже не спрашивая разрешения, закурил, опустив стекло. — Вот и «Сосрт-Эрэль» на металлолом пошел! Все, дожились — полный Армагедон! Варвары! Я тебя, Агафоша, теперь буду таможенному досмотру подвергать.
— Так, Васильевич, я не для себя — для науки! Железяка бесхозная валялась, — Агафон обиженно швырнул арматурину на пол.
— Ладно, не дуйся, — махнул на него Глеб и повернулся к Шурыгину. — Что электрогравитацию на Волгу присобачил, это ты, конечно, молодец. Только как садиться будем? Нам бы надо на шоссе и к Льялово. Или транспорт наш теперь неуправляемый?
— Управляемый, — отозвался Сашка, все трогая кнопки и тумблеры. — Только управление неудобное. Но вы не беспокойтесь, я на этом транспорте в ночь прошлой субботы летал к сестре в Дубну — имею скромный навык. Только тогда у меня в багажнике стояло шесть аккумуляторов. Сейчас четыре наполовину разряженных.
Шурыгин кое-как отрегулировал направленность потоков контура, и машина, наклонив передок, пошла над лесом словно инопланетный флаер. Скорость через полминуты возросла до приличной: в открытое окно ударило сырым ветерком. Птица, летевшая впереди, перепугано шарахнулась в сторону.
— Не знаю, дотянем до Льялово или нет, но лучше держаться ближе к дороге, — продолжил Сашка. — Сейчас угол срежем и сядем где-нибудь перед Клязьмой, — высунув голову, он глянул на проносящиеся внизу березы и отрапортовал: — Высота метров двести, полет нормальный.
Уйдя от Зеленограда вправо, Шурыгин обнаружил дорогу на Льялово. С посадкой оказалось сложнее: машину никак не удавалось выровнять относительно асфальтовой полосы. Почти все автомобили, что были в поле зрения на шоссе, остановились, и это кое-как облегчало задачу неопытного «пилота». Наконец, колеса Волги жестко коснулись асфальта, Сашка щелкнул тумблерами и направил машину вперед. Справа что-то горланили пассажиры, выбежавшие из микроавтобуса, впереди наблюдалось столпотворение из нескольких легковушек и людей. Такое внимание не нравилось ни Быстрову, ни Арканову. Дочь Фаолоры безмятежно разглядывала собравшихся на обочине, а Ивала весело помахивала им рукой.
— Опасаюсь я, Сань, что теперь за нами увяжется не только Опель, а вся эта братия, — хмуро заметил капитан «Тезея». — Ох, и наживешь ты неприятностей! Теперь номер твоего лимузина будет знать каждая собака в Подмосковье.
Шурыгин не ответил, продолжая гнать автомобиль к Льялово. Первые дома поселка уже виднелись за черными от дождя деревьями.
Разбивая лужи, «Волга» пронеслась по широкой улице и свернула к Рябиновой, тянувшейся до дачи Агафона и переходившей в грунтовку. Грунтовка уже длилась до самого леса и озера, на дне которого лежал «Тезей». Здесь, на Рябиновой, было пустынно, если не считать двух прохожих и УАЗика, вывернувшего из переулка. Мысли Быстрова вернулись к Холодной Звезде. Здравый смысл подсказывал ему, что сейчас лучше, нигде не задерживаясь, двигаться к кораблю и взлетать, сразу взлетать — черт с ним, со светлым временем суток, ведь уже трижды пугали дачников небесным кораблем! С другой стороны здесь находился практически ни во что не посвященный Шурыгин, и расстаться с ним можно было только на даче Арканова, выдумав какой-нибудь хитрый предлог.
— Аркадьевич, открывай ворота, — сказал Сашка, съезжая на обочину за фонарным столбом. — Машину нужно скорее от посторонних глаз.
— Погодите с машиной. Сначала мы с Ваалой проверим дачу, — Быстров открыл дверь и, сняв с предохранителя пистолет, вышел под моросившее небо. — Может быть, засада, — пояснил он.
— А чего с Ваалой? Я тоже умею стрелять, — Шурыгин откинул мокрую прядь волос со лба и достал из бардачка травматический Браунинг.
— Послушай, Саш, ты не удивляйся некоторым странным вещам, но если дело касается маленькой войны, то Ивала Ваала лучший в ней специалист среди всех нас. За нее не бойся, — строго глядя ему в глаза, произнес Глеб.
Ивала вытащила масс-импульсник и, показав Шурыгину язык, приоткрыла калитку. Выждав полминуты, она сделала несколько осторожных шагов по дорожке. Быстров вошел во двор и сразу сместился к старой яблоне.
— Стой! — тихо произнесла галиянка.
Ее глаз уловил движение в глубине сада возле кирпичного сарая.
— Уходим! — громче проговорила она, не опуская пистолет и пятясь к калитке.
Ивала сделала два шага, когда чей-то неумелый выстрел срезал ветку справа от нее. Глеб отреагировал через долю секунды: масс-импульсник дважды вздрогнул в его руке, разбивая в крошево угол сарая, разрывая пополам стоявшего там человека. Отпрыгнув с дорожки, галиянка выстрелила в окно второго этажа, заметила силуэт на веранде, и щелчки ее оружия разнесли деревянную обшивку над фундаментом.
В этот момент Быстров услышал окрик Агафона и выскочил на улицу.
