С раннего утра во дворце короля Махаона VII Пальцеперого все было перевернуто вверх дном…
С раннего утра во дворце короля Махаона VII Пальцеперого все было перевернуто вверх дном. Повсюду летала мебель, планировали тарелки, и даже домашние птицы, коих было множество в многочисленных анфиладах дворца, вырвались из клеток и весело щебетали под потолком.
А причиной тому было печальное, хоть и привычное для дворца и его обитателей событие: единственная дочь короля, солнце своего народа, восхитительная Блодуэдд, которую чаще называли Принцесса-Сова, влюбилась.
– Не бывать этому! – кричал Махаон VII, топая ногами и энергично взмахивая пальцеперыми руками. – Это всегда очень плохо кончается!
– А я люблю его! – кричала в ответ Принцесса-Сова и тоже топала ногами. – И в этот раз у меня точно все получится!
– Ну милая! Прошу тебя, подумай еще раз хорошенько! – Махаон прекратил топать ногами и начал заламывать руки. – Зачем тебе это нужно? Снова привыкнешь, настроишься, планов напридумываешь, замечтаешься, а потом пшшшш! – и нету ничего. Проходили же! И не раз!
– Это потому что я неправильно подходила к проблеме! – обиженно надула губки Принцесса-Сова и демонстративно уселась в развороченное кресло.
Махаон VII скептически посмотрел на ее попытки сначала почитать книгу (вверх тормашками), а потом вышивать (чего Блодуэдд не умела отродясь), сосчитал про себя до трехсот тридцати трех, а потом снова заговорил:
– Девочка моя, давай хотя бы еще раз взвесим все плюсы и минусы?..
– Папа! Я не хочу! – возмутилась Принцесса-Сова. – Я вообще не понимаю, по какому праву ты вмешиваешься в мою личную жизнь?
Махаон VII проглотил первую фразу, готовую сорваться с языка, и принялся загибать пальцы:
– Во-первых, я твой отец!
– И что?
– Во-вторых, ты моя дочь!
– И?
– А в третьих… Он смертный!!! Чем ты думаешь вообще!
Блодуэдд взвилась из кресла, и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Эхо длинных коридоров еще долго доносило до короля жалобы дочери на то, что она не намерена это терпеть и не может так больше жить. Вздохнув, он распорядился выслать ей в покои десять вазочек шоколадного мороженого со свежей мятой и отправился в сад. Ему определенно было о чем подумать.
***
– Приехали. И ста лет не прошло! – Гидеон снял очки и принялся педантично протирать их рукавом рубашки. – И она снова взялась за старое… Что с ней поделаешь?
– Ну вот такая она, – Миддлтон развел руками. Он закатал рукава рубашки по локоть и пытался хоть как-то привести в порядок коридор, по которому пронесся маленький ураган по имени Блодуэдд. Саму Принцессу-Сову он недавно видел в глубине сада, но подойти не рискнул: слишком велика была ее всесметающая ярость.
– Такая, – хмыкнул Гидеон. – Влюбчивая и легкомысленная, как бабочка. Ты это хотел сказать?
– Ну нет, просто ей нравится экзотика, – покачал головой Миддлтон. С метелкой из разноцветных птичьих перьев в руках он выглядел как типичный управляющий. (Хотя на самом деле он был старшим принцем и братом Принцессы-Совы.) – Такие, как мы, ее не устраивают. Слишком все спокойно, размеренно и предсказуемо. То ли дело – смертные!
– А там, конечно же, сплошное разнообразие, – хмыкнул Гидеон. Он подпирал плечом стену и даже не делал попыток помочь другу в уборке. – Смертные непостоянны, переменчивы, нарушают обещания, разбивают сердца и быстро умирают. Мы через это уже не по одному разу прошли! А разгребать все это придется нам. Потому что пока наша принцесса отрастит себе новое сердце взамен старого, она будет тосковать и плакать. А ты знаешь, сколько стоит одна ее слеза?
– Слезы Принцессы-Совы превращаются в алмазы, еще не коснувшись земли, – кивнул Миддлтон. – И ценой одной ее слезы любой смертный может жить припеваючи до последнего часа!
– И я тебе гарантирую – наша экономика тоже только укрепится. Но я все равно не одобряю слезы принцессы. Она так легко разбрасывается чувствами…
– Да пойми же ты! Она же не как ты или я, а каждый раз – заново.
– Вот я о том же. Дурь и глупость!
– А вдруг повезет и будет хороший смертный?
– Хорошего смертного хватает на полгода, ну на год. Потом он понимает во что ввязался и быстренько сбегает или умирает. А у нас потом центр реабилитации фей строят!
– Вот и слезы Блодуэдд пригодились, видишь? Она же этот центр затеяла.
– Для таких же как она! – Гидеон скорчил гримаску. – Сколько не тверди, а они все сами проверяют, точно ли огонь горячий!
– Ты просто до сих пор злишься, что она не вышла за тебя замуж.
– Злюсь, – спокойно кивнул Гидеон. – А ты бы не злился? Не было бы этих смертных, я бы все понял. Но она же каждое столетие себе кого-нибудь находит и убивается.
– Совы – птицы мудрые, но очень упорные, – философски заметил Миддлтон и поймал в ладони заблудившуюся птичку. – Тебе туда, пернатыш!
Птичка чирикнула, нежно клюнула Миддлтона в щеку и вылетела в открытое окно, отправившись по своим важным птичьим делам.
– Мальчики, вы опять обсуждаете Принцессу-Сову за ее спиной? – негодующе раздалось за их спинами.
