Много десятков лет назад императорская семья погибла. Вокруг произошедшего до сих пор вьются домыслы один другого фантастичнее. Прошло много лет, и вот Конклав Сорока Планет потрясло известие: найдена живой принцесса в спасательной капсуле! Будет ли она править – неизвестно. Но по закону тот, кто женится на ней, станет императором. А у всех членов совета как раз есть сыновья. Того же возраста, что и наследница…
Посвящается
Который я при написании безбожно исковеркала.
В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/ по лицензии CC0.
В далеком кармане космоса существует в 43920-м по земному исчислению веке Конклав сорока планет. Когда-то это была империя. Однако ей внезапно пришел конец – много десятков лет назад авария на межзвёздном императорском корабле оказалась смертельной для всего экипажа. Вокруг произошедшего на корабле до сих пор вьются домыслы, один другого фантастичнее, но правду экспертная комиссия Конклава так и не смогла установить окончательно.
Теперь, спустя много десятков лет, кажется, что Конклаву недолго осталось существовать. Его раздирают на части владельцы нескольких корпораций. Они же – лорды в Совете Планет. Интригами и подлогами каждый из них пытается урвать побольше власти. Их не слишком заботит, что на подвластной им территории космоса участились налёты бандитских группировок на планеты и корабли, созданные за последние годы технологии попадают не в те руки. Уже начал падать уровень жизни, производство еды и техники почти остановилось на многих планетах. Всеми расами конклава овладел страх – и бояться есть все основания! За пределами круга планет, объединенных в Конклав, располагается так называемый Внешний Фронт – содружество галактик, куда более разобщенное, чем Конклав сорока. Однако во Внешнем Фронте издревле действуют иные законы, куда менее строгие. Конклав сорока им не подчиняется – как и многие другие планетарные «княжества», объединенные одной культурой. Тем не менее, среди содружеств планет некоторые принимали правила Внешнего Фронта, и их Конклавы жили согласно тому, как предписывал Фронт.
Нет, никакой войны в космосе давно не велось. Но Фронт был таким беспокойным местом, что казалось, будто там никогда не бывает полного мира.
И вот теперь в Конклаве сорока, прежде – оазисе мира среди бурного моря Фронта – назревала своя катастрофа. Она росла, росла, как нарыв, и готовилась прорваться. Однако никто не мог предугадать, каким образом…
Среди народа увеличивалось недоверие к Совету Конклава. По мнению простого люда, лорды на каждом заседании только переливали из пустого в порожнее, не занимаясь на самом деле решением проблем. Увы, выбрать другого лорда-правителя своей планеты ни одна из представленных в Конклаве рас не могла. Согласно древней традиции, пришедшей еще с Земли, власть передавалась по кровной линии или через брак. И никак иначе. Вот что лорды готовы были отстаивать всеми правдами и неправдами. Традиции.
Будь это не так, члены Совета не цапались бы меж собой столь ожесточенно. Пока оставался малейший шанс, что хоть кто-то из семьи Императора выжил, они не могли назначить нового монарха Конклава. Его функцию все эти годы выполнял Лорд-Председатель Ордрик. Обладая властью большей, чем у других членов Совета, этот красноглазый старик подчинил себе двадцать восемь планет из сорока, и все правители его феодальных владений стали его безмолвными вассалами. Если – изредка – Совет решал что-то через голосование, Ордрик неизменно побеждал с перевесом в двадцать девять голосов. Он мог бы быть новым Императором, если бы… Если бы его желания не разбивались о непоколебимую стену Закона. Даже такой богатый и влиятельный лорд не мог указывать традициям.
Ордрик согласился бы прожить так до скончания дней – в статусе почти-Императора, хотя и не отказался бы, если б его признали правителем на законных основаниях.
И вот однажды судьба протянула ему на открытой ладони шанс – мутный, неясный. То ли счастливый билет, то ли черную метку. Ордрик был стар и умен. Он прекрасно понимал, что только от него одного зависит, окажется это путь к исполнению мечты или шаг в сырую могилу.
Однако, то, что он так старательно воспевал и пестовал, теперь стояло перед ним непреодолимой преградой. Традиции. Те самые узкие рамки закона, пришедшие еще с Земли, ныне – вотчины лорда Культуры, сэра Манна. Ордрик не мог так просто нарушить то, чем столь долго оправдывал собственные злоупотребления. Он предвидел, что будут проблемы. Но на его пути не впервые встречались препятствия.
– Мы получили некое сообщение… – Председатель Ордрик замялся, не уверенный, что сказать дальше: «тревожное» или «радостное». Потому что письмо, которое три часа назад пришло на его коммутатор, пугало и радовало одновременно.
Радовало оно тем, что давало надежду. Пугало же потому, что надежда могла оказаться ложной.
– Да не тяните уже, Председатель, – промычал Советник по делам торговли, лорд Кенберхт, высокий тонкокостный гуманоид с почти прозрачной кожей.
– Что ж, не буду. Надеюсь, вы все окажетесь достаточно готовы к подобным новостям. Принцесса Эйлин нашлась.
Советники выслушали Председателя молча, и некоторые действительно не проявили никаких эмоций, но многие ахнули или скривились, или по дисплею их компьютера для имитации речи пошла рябь… Советник Нортмунд и вовсе завис, Кенберхту даже пришлось похлопать его по спине. Впрочем, андроиду это ничем не помогло.
