– Снова Мазарини! Почему мы должны без конца возвращаться к этому шуту! Можно подумать, что во Франции нет короля! Хотя, да, я понимаю, вам платит Мазарини. Но ему надо бы вести себя поскромнее и поосторожнее! Совсем недавно весь город Париж со свистом и улюлюканьем требовал его головы. Интересно, каким же образом я намеревалась его убить?
– С помощью этой безделушки.
Базиль достал из ящика коробочку с перегородчатой эмалью. Едва взглянув на нее, Изабель рассмеялась.
– Ах, вот в чем дело! Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно! Оказывается, всему виной «симпатическая пудра» моего соседа Дигби? Но вы, господин Фуке, можете и сами воспользоваться ею в любом количестве и вызовете только чиханье. Впрочем, она создана совсем для других целей. Достаточно посыпать щепоткой пудры того, кто вас не любит, и… Можете испробовать ее на мне. Кто знает, может быть, я буду вас обожать.
– Мы подмешали ее в еду кошке и собаке, та и другая сдохли.
Изабель перестала смеяться. Она взяла коробочку, открыла ее и увидела, что белейшая пудра сделалась серой. В нее, без сомнения, что-то добавили. Изабель машинально послюнила палец, взяла немного пудры и уже поднесла ее к губам… Но облизать не успела. Базиль схватил ее за руку и вымыл ее руку водой из графина, стоявшего на столе.
– Или вы сумасшедшая, или вы не поняли, что я вам сказал.
– О нет! Напротив! Я слишком хорошо поняла ваши слова!
И под ее взыскующим взглядом Базиль Фуке отвел глаза.
Было известно, что у себя в доме госпожа Фуке устроила что-то вроде лаборатории, где собственноручно готовила лекарства, однако составляющие их отнюдь не всегда были безобидны.
На этот раз Изабель стало страшно: сидящий перед ней человек был в самом деле способен на все, лишь бы завладеть ею. От одной мысли об этом ей стало нехорошо, и она побледнела.
– Вы настоящее чудовище, – прошептала она.
– Да, я чудовище. Но пеняйте за это на себя. Вы превратили меня в чудовище.
– Я не люблю вас. И не полюблю никогда!
– Откуда вы это знаете? Станьте моей, поставьте опыт. И вы измените свое мнение. Другие женщины, а их немало…
– Избавьте меня от списка ваших побед! Хотя я не думаю, что он так уж длинен.
– Вполне достаточен, чтобы я был им доволен. И вы уже тоже находитесь в нем и служите его украшением.
– Каким образом? Не прошло и часа, как я нахожусь в этом доме!
– Новости мигом облетают Париж. В особняке Рамбуйе госпожа де Севинье объявила вчера, что вы были у меня, и все нашли это очень забавным. Неужели так трудно совершить небольшой грешок? Я прошу вас! Молю! Ночь! Всего одну ночь! И вы снова будете в Мелло.
Протянув руки, он медленно приближался к ней, готовый заключить ее в свои объятия. Но Изабель мгновенно вскочила и встала за спинку кресла.
– Еще один шаг, и я закричу!
– Кричите сколько хотите! Матушка у себя в лаборатории в подвале, а все слуги в полном моем повиновении.
Изабель охватила паника. Она бросилась к окну, распахнула его, но аббат уже ее обнял.
– На по-о… – закричала Изабель, но аббат прервал ее крик поцелуем.
В этот миг двери в кабинет распахнулись, и вошла госпожа Фуке.
– Сын мой, – прозвучал ее ровный голос. – Если вам стала чужда забота о том, кто вы, вспомните о том, кем всегда были мы: людьми чести!
– Простите меня, мама! Но эта женщина доводит меня до безумия!
– Тем более вам должно обуздать себя. Нашему родовому гнезду достаточно той беды, что вы пожелали сделать его подобием тюрьмы, не превращайте его в дом позора.
– Я желал только, чтобы госпожа герцогиня обрела достойное убежище. У нее много врагов, даже среди тех, кого она продолжает считать друзьями.
– Кого вы так черните? – вскинула голову Изабель. – О ком вы говорите?
– Об окружении вашего дорогого де Конде. Там вас не любят.
– Вы забыли, что рядом с принцем мой брат, который пожелал следовать за своим военачальником и другом повсюду, куда бы ни направила его судьба. Он…
– Я нисколько не сомневаюсь в чувствах господина де Бутвиля и его преданности своему кузену, но он лишь его соратник и воюет с оружием в руках. Тогда как в Брюсселе есть немало других, чье оружие намного более опасно, потому что действует тайно.
– Кто же это? Почему вы не хотите сказать прямо?
– Хочу. Например, госпожа де Лонгвиль. Это имя говорит вам что-нибудь?
– Анна-Женевьева? Неужели она покинула Бордо?
– Представьте себе! В Бордо она оставила госпожу принцессу де Конде, которую терпеть не может, а сама направилась к своему обожаемому брату. Только ее он теперь и слушает. И когда всплыла правда о ваших намерениях, он ни слова не возразил. Впрочем, вполне возможно, он ничего не знал о них.
– Чего он не знал? – возмущенно повысила голос Изабель, чувствуя, что нервы готовы подвести ее. – О каких моих намерениях?
– О ваших намерениях отравить господина кардинала. О них говорится в письмах госпожи де Лонгвиль, которые мы обнаружили в бумагах некоего аббата Арнольфини, находящегося на службе у графа де Фуенсальданья. И господин принц их не опровергает.
