Уже вечерело, когда они прибыли в Руан. Город был весь в дыму очагов, отовсюду долетали запахи стряпни, людской гомон. Эмма слезла с седла у ступеней дворца Ролло. Атли взял ее под руку, и она покорно последовала за ним, кутаясь в его плащ. Однако уже на пороге резко остановилась, оглянувшись на Ги, которого стаскивали с лошади воины Ролло.
— Погоди, Атли. Что ожидает его? Юноша повел плечом и сказал с презрением:
— А чем он лучше тех, кто пытался похитить тебя прежде? В руках палачей он станет разговорчивым и поведает все: и кто его послал, и есть ли шпионы в городе, и кто пособничал ему. Когда же настанет его смертный час, он примет его как благо. Затем его голова…
— Ох, только не это! — ужаснулась Эмма. Этот юноша стал для нее единственным символом прошлого. Монашек Ги, с которым она мечтала прожить счастливую жизнь… Он так предан ей… И его любовь помогла ей не утратить веру в себя. Она должна сделать все возможное, чтобы спасти его!
И прежде чем Атли успел удержать ее, Эмма кинулась к Ролло.
— Рольв, о Рольв! Я умоляю тебя, пощади Ги, пощади этого мальчика! Я все расскажу тебе о том, о чем спросят его палачи!
Взволнованным шепотом она поведала, что ее похитили по приказу короля Карла, ее второго дяди. Вместе с Ги были еще трое воинов, но двоих убили, а третий бежал. Именно он, этот третий, вознамерился перебить жеребят в загоне, считая, что все они — потомство вороного Глада, который прежде был его конем. Они пытались помешать ему и вскоре оказались в руках франков…
Эмма замолчала, не зная, что еще добавить. Лицо Ролло оставалось бесстрастным, и тогда она вдруг бросилась к его ногам и стала ловить его руку.
— Умоляю тебя, Ролло! — простонала она. — Я сделаю все, что ты прикажешь… Клянусь — никогда более я не попытаюсь бежать от тебя. Я стану послушной, как верная собака… Только пощади Ги!..
Ролло вырвал у нее руку и отступил на шаг. По обе стороны двери, у которой они стояли, пылали факелы, и в их неровном свете Эмма видела его холодное, словно бронзовая маска, лицо.
— Ролло! — Эмма заломила руки. — Заклинаю тебя молоком женщины, вскормившей тебя, — будь милосерден! Ведь это Ги крикнул, когда Рагнар пытался скрыть меня, и вы услышали его. Он сделал это, хотя и знал, что для него не будет пощады!
— Ги… — вдруг медлительно проговорил Ролло. — Ты просишь за него на коленях! Не тот ли это юноша, с которым ты провела ночь на алтаре в лесу? Твой жених из Анжу?
Эмма вздрогнула. Как давно они с Ролло говорили об этом… Но в его голосе слышалась ожесточенность — и страх вновь охватил ее.
Она ничего не успела вымолвить, как Ролло вдруг направился туда, где двое охранников поддерживали юношу, едва державшегося на ногах. Взяв его за подбородок, конунг повернул к свету его лицо. Ги застонал — Ролло задел его рану. Лицо его наполовину скрывала пропитавшаяся кровью повязка, он был без бороды, и все же Ролло узнал его.
— Посланник герцога! Красавчик-франк, к которому так рвалась Эмма на пиру! Так ты, оказывается, ее любовник?
— Мы помолвлены с детства, — едва шевеля губами, ответил Ги. — По нашему закону — она моя невеста и принадлежит мне.
— По вашему закону! — вскричал Ролло. — По вашему проклятому закону!..
Он бросился к Эмме, схватил ее и, с грохотом распахнув дверь, втащил в полутемный зал.
— Так ты хотела бежать от меня с этим мальчишкой? Ты любишь его? Отвечай! Ты любишь его?! — он прижал ее к колонне так, что еще миг — и у Эммы затрещали бы кости. — Отвечай!
— Нет! — вскричала Эмма. — Нет, это не так! И никогда не было так. Как я могла успеть? Посуди сам! Ведь я люблю тебя!
Он тотчас отпустил ее. В полумраке она видела, как блестят голубоватые белки его глаз. Ролло шумно дышал.
В открытую дверь торопливо вошел Атли.
— Брат…
— Оставь нас! — рявкнул Ролло. И когда Атли, помедлив, повиновался, вновь повернулся к Эмме:
— Что ты сказала?
Видит бог, она не хотела этого.
— То, что ты слышал. Я люблю тебя, Рольв, и ты это знаешь не хуже меня.
Она охнула, закрыв лицо ладонями, и отшатнулась.
— Я не знаю, почему так вышло, ведь я тебя ненавижу!..
Эмма остро взглянула в его лицо, словно пытаясь прочесть в нем то, о чем он не желал говорить.
— И я клянусь тебе, Ролло, что стану женой твоего брата и научусь его любить. Я стану женой Атли хоть сегодня же и рожу сколько потребуется наследников для правителя Нормандии, но с одним условием — пощади того, кто столь безрассудно рискнул всем ради слепой надежды.
Сейчас она знала, что причиняет ему боль. И тем не менее в груди ее стало горячо, а на глаза навернулись слезы.
— Ролло!..
Конунг слегка пошевелился:
— Он слуга Роберта или Карла, и я должен…
— О нет, мой Ролло… Я сделаю все, как ты скажешь. И не буду больше противиться браку с Атли…
Последние слова она едва смогла выговорить. Ролло тыльной стороной ладони стер слезы с ее щек.
— Ты станешь женой Атли завтра. Эмма нашла в себе силы кивнуть.
— Я велю дать Ги из Анжу коня, — добавил Ролло. Ее плечи перестали вздрагивать, и она подняла голову. Конунг глядел мимо нее.
— Ступай, скажи ему, что он свободен.
Он отвернулся, задев ее краем широкого плаща…
