Когда он вновь склонился к ней, она не противилась. Поцелуи Бьерна были не столь упоительны, как поцелуи Ролло, но, когда его жадный рот приник к ее вспухшим губам, она испытала мстительную радость и сама обняла его. Бьерн тяжело задышал, его руки искали ее тело под плащом. Правило, оставшееся меж ними, давило обоим грудь, и когда в борт ударила волна, оно зашевелилось, словно отталкивая их друг от друга. Эмма тотчас очнулась, разжала руки, обнимавшие скальда, и попятилась. Бьерн перевел взгляд на море и встряхнул головой, приходя в себя.
— Ну и глупец! — воскликнул он.
Она так и не поняла, о ком он говорит. Глаза скальда горели, как плошки, когда он вновь повернулся к ней.
— Ступай, красавица. Уходи, иначе разум мой помутится и мы погубим корабль на скалах.
Грудь его вздымалась, но Эмма уже была спокойна. Улыбнувшись скальду, она пошла прочь, но Бьерн окликнул ее:
— Эмма!
Она обернулась.
— Атли, разумеется, славный парнишка, я люблю его, но кто знает, как все сложится. И знай, если тебе понадобится моя помощь, — ты можешь рассчитывать на меня.
Эмма тут же вернулась. Бьерн был почти на голову выше ее, и когда она бережно поцеловала его, сжав ладонями виски скальда, ей пришлось подняться на носки и наклонить его голову к себе. Но это был совсем другой поцелуй. Почти касаясь губами его губ, она сказала:
— Ты все понимаешь. И если бы любовь к Левше не сожгла мне сердце, я бы любила тебя, Серебряный Плащ.
Он глухо проговорил:
— А не будь у меня в руках правила, я бы тебя так просто не отпустил от себя.
Эмма смеялась, уходя. Она вновь чувствовала себя красивой и уверенной. Перед входом в палатку она остановилась. Здесь в меховом мешке спал Атли, что-то бормоча во сне. Эмма тихо опустилась возле него на колени. Несчастный, беспомощный, влюбленный юноша, которому она так или иначе обязана жизнью… Атли коротко застонал и затих. Дыхание со свистом вырыва-лось из его груди. Эмма осторожным движением убрала волосы с его лба.
— Бедняга! Что же мне с тобой делать?…
Когда утром она проснулась, драккар стоял на якоре в тихой бухте. К рассвету потеплело, и над морем повис такой густой туман, что только порой в его разрывах появлялась скалистая стена, у подножия которой покачивался корабль. Эмма различила наверху темный силуэт башни. Он казался призрачным, потому что сверху не доносилось обычных звуков обжитого места. Эмма забеспокоилась. Следовало расспросить Атли или Бьерна, но ни того, ни другого не оказалось на корабле. Викингов на драккаре оставалось немного, большинство сошло на берег. Но у носовой надстройки Эмма увидела одного из кормчих, Эрлинга. Рядом с ним, кутаясь в шкуры, топталась Виберга. Увидев Эмму, она засуетилась:
— Я только спросила, нельзя ли и мне сойти на берег. Так хочется почувствовать под ногами прочную твердь!
Когда Эмма обратилась к кормчему, тот пояснил, что в башне, должно быть, никого нет. Серебряный Плащ сошел на берег со своими людьми и с Атли, который хорошо знает здешние места, чтобы разобраться, в чем тут дело, а заодно и пополнить запасы воды.
Они вернулись через пару часов, когда туман заметно рассеялся и Эмма даже могла переговариваться с Херлаугом, оставшимся на другом драккаре. Он первым заметил движение на берегу. Викинги возвращались не одни. С ними были монахи, легко узнаваемые по темным долгополым одеяниям. Они помогли викингам погрузить на борт провиант — вяленую рыбу, репу, козье мясо и даже яйца, уложенные в большие корзины, набитые соломой. Среди прочего оказалась даже пара бочонков пива, приведших в восхищение «королей моря». Их откупорили тотчас, как они оказались на палубе, и викинги с черпаками шумно обступили их. Атли подошел к Эмме:
— Все это дали нам монахи-бенедиктинцы. Ныне они обитают в скалах, где нашли приют в глубоких пещерах. А до этого их монастырь располагался совсем близко от нашел крепости. Они снабжали гарнизон продовольствием, а викинги охраняли их. От них нам и стало известно о разгроме, который недавно учинили здесь датчане. Святые отцы едва успели бежать в глубь страны, пока норманны отражали набег.
Теперь, когда под лучами солнца туман окончательно рассеялся, стала хорошо видна крепость на скалах. Многие из ее укреплений были каменными, и хотя в них царило безмолвие и видны были следы пожара, Эмма отметила, что крепость не слишком пострадала. Насколько ей было известно, северяне не отличались умением штурмовать каменные укрепления и обычно предпочитали захватывать селения, где с большим основанием можно было рассчитывать поживиться, не неся значительных потерь.
Атли словно прочитал ее мысли:
— Я и сам был поражен, когда убедился, что столь мощная крепость пала. Но монахи объяснили, в чем суть. Норманны сами открыли пришельцам ворота, ибо с ними был Рагнар. Он крикнул на стену, что прибыл с приказом Ролло, и ему поверили. Надеюсь, он угодит в Хель, этот презренный предатель. Теперь в крепости только смерть и тление. Все это случилось пять-шесть дней назад.
Эмма, зная Рагнара, могла представить, что произошло за этими стенами, и не на шутку испугалась.
