Решив долго не валяться в постели, быстро встала, сделала комплекс упражнений, умылась прохладной водой. Немного постояла над ванной, трогая воду, которую накануне вечером заботливо принесла служанка, и вспомнила сон.
Надела нежно-розовое, практически пепельное платье, собрала волосы тонкой лентой на затылке, оставив половину распущенной, и пошла прямиком к дяде в кабинет.
Карем сидел за письменным столом, собранный, внимательный и как будто немного встревоженный. Могло даже показаться, что он глубоко в своих мыслях, и если бы я не обратилась к нему, осталась бы совершенно незамеченной.
— Доброе утро, дядя, — сказала почему-то тихо, боясь его отвлечь от чего-то действительно важного.
— Доброе утро, моя девочка.
Умеет дядя одним ласковым словом отбить все желание тревожить его по пустякам, но вопрос о родителях не был пустяковым для меня сейчас. И несмотря на наше негласное правило эту тему не поднимать, я готова была все-таки это сделать.
— Ты не просто так пришла ко мне, Лия, так рано, верно?
— У меня по-прежнему все написано на лице, дядя?
— Да, с детства мало что изменилось, — улыбнулся. — Но ты скоро попадешь во дворец, и я хотел бы, чтобы ты научилась контролировать свои эмоции. Не стоит каждому встречному читать тебя как раскрытую книгу.
— Постараюсь, дядя.
На пару минут мы замолчали и просто сидели, слушая пение птиц за окном и неспешное тиканье часов на стене. Невольно обратила внимание на время. Шесть часов тридцать семь минут утра. Да, задушевного ночного разговора точно не получится, зато утренний продуктивный — пожалуйста.
— Дядя, я бы хотела спросить, что ты знаешь о родителях. Да… понимаю… — я немного замялась, — мы не говорили с тобой на эту тему, но сейчас… мне хочется знать.
Дядя молча смотрел на меня еще несколько мгновений и как будто еще сильнее нахмурил и без того хмурый сегодня утром лоб. Затем тяжело вздохнул как перед неизбежным боем, то есть разговором.
— Как интересно, что ты спросила об этом именно сейчас…
— Если ты не готов рассказывать, то я…
— Нет, ты имеешь право знать, дорогая.
И дядя начал свой рассказ:
“Твои родители были моими близкими друзьями с детства. Марлен и Грейв жили недалеко от замка моего отца в Южных землях, можно сказать, на другом конце Империи. Грейв Эстван был выходцем из дворянского рода и достаточно влиятельного, насколько я мог тогда судить.
Марлен росла недалеко от нас, родители погибли, ее воспитывала бабушка. Кто по происхождению была Марлен мне до конца было непонятно, но она всегда была вхожа в высший свет нашего округа, и мы относились к ней как к равной. Детские игры со временем переросли в крепкую дружбу. Затем с Грейвом мы даже одновременно были в нее влюблены. Но это длилось ровно до того, как я встретил мою замечательную Мериен и окончательно был потерян для других женщин.
У Грейва с Марлен все было намного серьезнее, и они в конце концов поженились. Родители Грейва были не очень рады, но принять невестку все-таки пришлось.
Однажды Грейв взял с меня клятву, что что бы ни случилось, я позабочусь о Марлен. Мы были молоды, вся жизнь впереди, что могло произойти? Конечно, я согласился.
К большому неудовольствию родителей Грейва, молодожены почему-то сразу после свадьбы решили уехать в дальнее поместье, которое находилось в Восточном лесу, практически на самом краю Империи, недалеко от Великого ущелья.
В скором времени родилась ты, и я даже смог ненадолго оставить жену и сына, чтобы навестить молодых родителей. В тот приезд я видел тебя один единственный раз, а твоих родителей последний.
Грейв и Марлен были безумно рады твоему появлению, но их что-то определенно тревожило, и я не мог никак понять, что именно. Уезжал я с тяжелой душой, потребовав с друга обещание писать почаще и обязательно сообщить, если что-то будет нужно.
Грейв, а иногда и Марлен, писали исправно письма раз в несколько месяцев. Я с удовольствием отвечал. Мы делились успехами наших детей и надеялись, что в скором времени сможем их познакомить.
Через несколько лет случилась та самая тяжелая череда событий, которая раз и навсегда перечеркнула всю прежнюю жизнь и заставила учиться жить заново. Сначала умерла моя горячо любимая супруга. Тогда мне казалось, что мир рухнул и хуже быть не может.
Но наступил дождливый день, когда приехала почтовая карета с доверенным лицом твоих родителей. Он вручил мне письмо и дал время, чтобы с ним ознакомиться. В нем было написано только несколько строк, которые я запомнил на всю свою жизнь:
“Дорогой друг, если ты читаешь это письмо, то ни меня, ни Марлен нет в живых. Единственное, о чем я тебя прошу, выполни обещание. Прошу, не пытайся узнать правду, главное, чтобы ты, твоя семья и Розалия были в безопасности”.
Дядя закрыл глаза. Было видно, что ему сложно вспоминать тот день. Я его не трогала, сама старалась переварить услышанное. Карем еще раз тяжело вздохнул и продолжил: