И тут Зорти решила обойтись без всякой техники, а просто положила на соседнее сидение свой кулак с зажатой в нем вилкой. Вскоре толстуха опустилась на свое место и тут же взвилась, словно ошпаренная, и понеслась через всю залу с неожиданным для нее проворством. Серебристая вилка торчавшая из ее жирного окорока, сверкала в свете тысяч ламп.
Следует заметить, что это был первый подобный опыт в жизни принцессы. Она даже ни разу не подкладывала кнопок на стулья одноклассников по одной простой причине. Во Всеславии, с момента ее основания, обучение стало раздельным, в том числе, и в королевской школе. Поэтому Зорти была единственной девчонкой в своем классе, а все остальные девочки, жившие во дворце, учились в другом классе, на противоположном конце школы с отдельным входом. Таким образом, принцессу окружали на уроках только друзья. Ну а им ведь не станешь подкладывать кнопки.
- Стой, стой! Куда же ты! - заорала Зорти, перекрывая визг толстухи. - Мой ужин убегает! Вы ведь, наверное, знаете, либен геррен (дорогие господа - нем.), что я каждый день съедаю на ужин по жирной свинье из какого-нибудь посольства.
И после этих слов она весьма угрожающе щелкнула зубами. Вот тут уже стало окончательно ясно, чьих рук делом был весь сегодняшний "полтергейст", и в зале поднялся возмущенный ропот. Один лишь Котвица, сидевший рядом с королевой, усмехался про себя - мол, так и надо всей этой холерной немчуре, а то привыкли считать себя самыми важными в галактике.
- А теперь... теперь я расскажу для вас стишок, - произнесла Зорти дурашливым тоном. - Ведь послушные девочки должны рассказывать стишки для гостей, не так ли?
С этими словами она встала на свой стул, а с него влезла на стол, так прицельно наступив на ложку, торчавшую из блюда с варениками в остром соусе, что один из них влепился прямо в глаз послу Упдрагсону. Тот взвыл от боли, а принцесса раскланялась и начала декламировать:
Как-то раз прекрасный принц
На войну собрался -
Как увидел лучемет,
Сразу обо...
Последнее слово потонуло в новой волне всеобщего гула - крики возмущения чопорной публики смешались с ее же невольным хохотом.
В оправдание девочке стоит сказать, что она очень не любила грубые слова и всегда одергивала своих друзей-мальчишек, но теперь была просто вынуждена произнести нечто подобное.
- Спасибо за внимание! Ура! - воскликнула Зорти и прошлась колесом по всему столу, по пути обрызгивая гостей различными соусами и подливками. При этом она умело целилась так, чтобы в ход шли именно малозначительные жидкости, а основной труд поваров остался цел.
- Ну а теперь - десерт, дорогие гости! - провозгласила принцесса и, выхватив из кармана заостренный стальной бумеранг, запустила его ввысь.
Оружие прошло под самым потолком, перебив крепление и провода, на которых держалась огромная, массивная люстра, та самая, на которой сидел несчастный толстяк. Бумеранг вернулся четко в распахнутую ладонь Зорти, а люстра грохнулась в огромный круглый торт, стоявший между столами. Причем, у нее оказался как раз тот же самый диаметр. Ошметки торта разлетелись по всей зале, покрывая густым слоем лица и наряды разодетых в пух и прах господ и дам. Вот тут уже поднялся невообразимый шум. Все повскакали с мест и забегали, сослепу натыкаясь друг на друга, падали, ползали на четвереньках, наступали друг другу на руки. И над всем этим летал целый рой самых отчаянных, отнюдь не дипломатических, немецких ругательств вперемешку с дряблыми английскими и совсем детсадовскими скандинавскими. Кстати, толстяку повезло больше всех. Люстра не дала ему ни больно удариться, ни испачкаться. Вот только отпустить ее он так и не смог.
Надо сказать, что принцесса терпеть не могла дурацкие комедии, где кидались тортами и другой едой. Но их снимали именно англо-саксы, одни из предков всегерманцев, так пусть получают собственным же оружием. К тому же, торт был ненастоящим - зортины друзья-поварята специально соорудили его из строительной пены, которая сохнет в течении пары часов. К тому моменту, когда люстра угодила в торт, наступила как раз завершающая стадия, поэтому пена приобрела бетонную твердость на лицах и одежде господ посольских.
Не досталось лишь торцевому, главному столу, за которым сидели королева, Котвица и герр Упдрагсон. Последнему все же кусок торта шлепнулся на тарелку, и дипломат от врожденной жадности тут же подхватил его на вилку и запихнул а рот. Поэтому на ближайшее время ему пришлось замолчать и выражать свои эмоции только мычанием. Он вскочил из-за стола, бурно жестикулируя, и Котвица в суматохе исхитрился незаметно подставить ему подножку. Злосчастный дипломат поехал на своем толстом брюхе по надраенному до блеска полу и по дороге потерял свой огромный парик. Его широкая и плоская макушка тут же перепачкалась в грязи, которую Зорти принесла в зал на своих тяжелых ботинках, что вызвало отдельный взрыв хохота.
Теперь уже королева не выдержала и сорвалась с места. В два прыжка подскочив к хохочущей принцессе, схватила ее за плечи и развернула к себе лицом.
