– Ты сможешь меня слышать, – смотрит исподлобья прямо мне в глаза. – Когда все уйдут, повернешь кольцо обратно, и я появлюсь. Все поняла?
Я киваю. С другой стороны, даже если он не вернется, я запомню его, как самое прекрасное начало сумасшествия.
Одергиваю внутренний голос и беру себя в руки с четкой уверенностью, что даже если мне придется забыть собственное имя, древнего воина я не выпущу из своей головы.
– Ну, вот и умница, – призрак чуть склоняется и целует меня в лоб – очень похоже на мои видения, только без ледяной руки и моего парализующего страха. – А теперь делай, что я сказал.
– Еще один вопрос, – я уже дотрагиваюсь до прохладного металла украшения, когда вспоминаю, что так и не узнала имени спасителя.
– Называй меня Аран, – древний воин вновь улыбается, а я поворачиваю кольцо.
Комната мгновенно пустеет. Кажется, Аран занимал собой большую ее часть, и теперь, когда он исчез, места слишком много.
– Испачкай кровью свою одежду, – хриплый голос призывает меня к действию.
Я делаю все, как велит призрак – пачкаю вещи и клинок, даже рву штаны, беру в руки отцовский нож, дергаю за веревку колокола тревоги и сажусь посредине комнаты в ожидании посетителей.
Как и предполагалось, первым в комнату влетает куратор. Влетает, и так и застывает передо мной в величайшей степени изумления. Следом за ним несутся Лео, Тибо, Аэрт, Рот и Инди. Прекрасно! Вся команда в сборе. Парни не успевают затормозить вовремя и врезаются в мощную спину полковника. К слову, Хаган Ирэ даже не пошатнулся от напора пяти немаленьких кадетов. Могуч, подлец! Их лица в секунду приобретают то же выражение, что и физиономия куратора. Последним в комнату вваливается ректор, задыхаясь и держась за бок.
А я что? А я сижу. Нож в руках держу. Кстати, пора бы уже избавиться от него, а то так могу и порезаться.
Я плавным движением кладу на пол окровавленное лезвие. Почему-то после этого отмирает мастер Ирэ, а за ним и все остальные. Мастер одним шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и быстро опускается передо мной на корточки. Темные глаза бегло осматривают мое лицо, выискивая признаки повреждений или страха, широкие ладони ощупывают мои руки и ноги с той же целью. Совершенно не стесняясь, он проходится пальцами по моим ребрам, проверяя, не сломаны ли те. Я не сдерживаюсь и хихикаю.
– Щекотно, – поясняю я хмурому куратору.
Парни в это время внимательно осматривают трупы наемников, попеременно бросая на меня настороженные и удивленные взгляды. И только ректор мнется у двери, стоит как неприкаянный. Мне его жаль.
– Да вы проходите, мастер Ринор, – приглашаю я. – Присаживайтесь.
Хозяйским жестом, не оглядываясь, я указываю на единственный стул. У ректора пару раз дергается нижнее веко, а рот открывается, как у рыбы. Мастер Ринор пытается что-то сказать, но давится, и, стремительно развернувшись, бежит вниз по лестнице.
Чего это он?
Я перевожу взгляд на указанный выше предмет мебели и досадливо вздыхаю. Стул полностью залит кровью, поэтому мое предложение, очевидно, выглядело как издевательство.
– Да-а, – раздается над самым ухом. – А ты умеешь находить с людьми общий язык.
Я невольно улыбаюсь, за что меня награждают прожигающим взглядом всезнающего куратора.
– Что здесь произошло, Мари? – вкрадчиво, но без угрозы, спрашивает он.
Надо же! И снова я Мари! Похоже, для доброго полковничьего слова мне просто необходимо находиться на грани смерти. Ничего не могу с собой поделать – куратор злит меня даже когда говорит вот так, по-доброму и с заботой.
Бодренько пересказав версию, наскоро состряпанную Араном, я обвожу взглядом присутствующих, которые уже окончили свой тщательный осмотр. Поверили или нет?
– Раны одного из нападавших нанесены катаной, – Аэрт смотрит на меня так пристально, будто бы хочет проникнуть в черепную коробку и прочесть мои мысли. – Оружие древних воинов.
Ловлю на себе внимательные взгляды. И откуда же ты, кадет, знаешь об оружии древних воинов столько, что можешь узнать его по характеру ранения? С этим я разберусь позднее, а сейчас я иду в атаку. Как известно, лучшая защита – это нападение.
– Аэрт, я похожа на древнего воина? – я поднимаюсь с пола, машинально зацепившись за руку куратора, и двигаюсь к желтоглазому брюнету. – Или ты видишь здесь катану? На меня напали в собственной комнате после того, как ты унизил меня при всей Крепости! Я дралась за свою жизнь, как могла! И никто не пришел ко мне на помощь! Никто из вас не пошел следом, чтобы узнать, как я вообще! И теперь ты приходишь и говоришь, что вместо меня в моей комнате какой-то древний воин уложил пятерых нападающих? Серьезно? Или так ты пытаешься оправдать то, что сам не сделал, хотя должен был – не прикрыл мне спину? Не только я совершаю ошибки в нашем отряде, не так ли?
Перед глазами вдруг возникает яркое воспоминание шестилетней давности.
