Второго сына, Константина-Фридриха-Петра, Екатерина Павловна родила в середине августа 1812 года, в самый разгар наполеоновского нашествия…
Позже она скажет: «Больше всего сожалею я, что не была мужчиной в 1812 году!»
Во время войны Екатерина Павловна держалась мужественнее и разумнее, чем многие мужчины. Будучи на последних месяцах беременности, она вела напряженную переписку с братом, обсуждая с ним – ни много ни мало! – ход войны, и морально поддерживала потрясенного происходящим Александра, пророчествуя, что поход на Россию станет роковым для Наполеона.
Московскому генерал-губернатору Ф. В. Ростопчину она пишет о необходимости создания ополчения от всех губерний. Посылая к нему князя В. П. Оболенского, Екатерина Павловна дала ему «памятную записку», в которой расписала, о чем и как говорить с Ростопчиным: «Передайте ему, что на нем лежит обязанность воспламенить патриотизм московского дворянства, первого в государстве как по своим материальным средствам, так и по тому уважению, каким оно пользуется в Москве. Графу стоит только явиться в собрание дворянства или на какой-нибудь его съезд, стоит только выяснить, какая опасность грозит отечеству и в какой мере начатая война есть война народная, чтобы воодушевить московское дворянство, а из Москвы, где так много дворян из всех губерний, это патриотическое движение охватит всю Россию. Скажите графу, что Вы, так же как и я, уверены, что не найдется русского, которому было бы не стыдно не принести все свое усердие и всего себя в жертву отечеству; что Вы, как дворянин, считаете для каждой губернии возможным выставить по одному полку в тысячу человек и что Вы вместе со мною думаете, что дворянство должно взять на себя обязанность продовольствоваться и содержать эти военные части в течение всей войны, а война тем скорее кончится, чем с большим усердием ее поведут».
Екатерина Павловна вооружила и до конца войны содержала на свои средства егерский батальон, образованный из крепостных крестьян. Екатерининские ратники участвовали во всех значительных сражениях с Наполеоном. Из 1000 человек возвратились только 417, которым пообещали пожизненное освобождение от выплаты оброка, а семьи погибших были полностью обеспечены. Когда в 1814 году Екатерина Павловна распускала свой батальон, она сказала: «Благодарю вас, ребята, за труды ваши. Вы служили Отечеству со славою; теперь идите обратно в семьи ваши и обучайте детей, как должно кровь проливать за Веру и Царя. Мне лестно, что вы носили имя мое. Я вас не забуду…»
Помимо егерского батальона в августе 1812 года Екатерина Павловна формировала в Ярославле ополчение, которое состояло из одного конного и нескольких пехотных полков под командованием флигель-адъютанта князя Оболенского. Она организовывала госпитали, сама проверяла положение раненых и пленных. «Простите за лаконизм, – писала она своим корреспондентам, – но у меня нет ни минуты».
После родов она позволила себе только недельный отдых. В результате такого отношения к своему здоровью Екатерина Павловна расхворалась, ее мучили слабость и частые обмороки, но она не желала следовать советам докторов и лежать в постели, она «лечилась», путешествуя по вверенным ее супругу губерниям и досматривая за организацией ополчения и госпиталей.
Екатерина Павловна смогла превозмочь скорбь по погибшему возлюбленному Петру Ивановичу Багратиону: какая-то частица ее сердца все еще принадлежала отважному генералу, однако она смогла пережить эту утрату. А вот неожиданная смерть мужа подкосила ее… Принц Георг заразился тифом во время очередного посещения больных в госпиталях Твери, проболел несколько дней и скончался в буквальном смысле на руках жены в ночь с 14 на 15 декабря 1812 года. Екатерина Павловна, не доверяя докторам, сама пыталась выхаживать мужа. Но спасти его было невозможно.
Принц Ольденбургский был похоронен 10 января 1813 года в лютеранской церкви на Невском проспекте Санкт-Петербурга. В 1826 году его прах был перенесен в фамильную усыпальницу в городе Ольденбурге. «Устоит ли ее молодость и здоровье в этой буре? Слышно, что она никого не хочет видеть в своем горьком отчаянии: так и быть должно. Одно время бывает утешителем», – писал Николай Михайлович Карамзин. Он лично приехал к Екатерине Павловне и пытался поддержать ее в горе. После этого посещения он писал своему другу: «Более, нежели благодарность, привязывает меня к Великой княгине. Люблю ее всею душою; но ей не до меня. Слышно, что она не хочет никого видеть и живет только горестию, изнуряя свое здоровье. Это очень тревожит нас. Мы богаты прискорбиями».
Однако деятельный характер Екатерины Павловны не дал ей замкнуться в своем несчастье. Она решила, что справится со своей бедой, и для этого отправилась в путешествие по освобожденной Европе, навестила сестру Марию Павловну Саксен-Веймарскую и пересекла Ла-Манш, чтобы побывать в Англии, где – несмотря на печаль и скромный траурный наряд – произвела просто ошеломляющее впечатление.
