– Ай, да ну их. Словно дворцы-невидимки строят. Доказывают, что провернули колоссальную работу, а ничего не меняется. Давайте ту партию создадим, эту распустим, тех заставим название сменить, а старуха в деревне как чапала по грязи на колодец по воду, так и чапает. Та самая старуха, сын которой периодически мотается в «горячие точки» за неимением работы не просто рядом с домом, а хотя бы в соседней области. Зато изредка сообщается, что правительство признало падение доходов россиян! Заметили что-то такое, прям, осчастливили. Куда взор ни обратишь, а всюду признаки вымирания, какого-то тяжёлого отупения, словно люди после контузии утратили ориентацию в пространстве. Вымиранием просто воняет! Даже там, где ещё есть дети. Обшарпанные дома как после артобстрела, квашня из грязи вместо дорог, сутулые люди в ватниках и камуфляжных штанах вместо одежды, повсюду спившиеся лица с выражением «всё обрыдло» или даже «всё о'кей!», что ничем не лучше. После сорока цирроз на кривых ножках через одного, и как утешение: «Зато человек хороший». Проходил всю жизнь в одних чёботах, только поэтому и хороший. «Нам много не нать, зато детишки будут жить хорошо». Нам говорили, что хорошо жить будут наши дети, а теперь доказывают детям, что как раз мы жили хорошо – вот к чему вся эта трепотня привела. И на таком фоне растянут какой-нибудь идиотский призыв типа «Поможем братскому народу Анголы». И дело не в том, что ангольский и русский народы не являются родственными, а в том, что мы не можем помочь самим себе. Мы не хотим заниматься своей страной, не желаем замечать, что теряем население, а после начнём терять и территорию – её просто некем будет заселить. Потому что последние годы мы заняты более важными делами вроде обсуждения ситуации на Балканах, а не ситуацией у себя под носом. Наши города и мы сами похожи на загубленный сад, который полили какой-то дрянью, и он теперь чахнет, в нём растут кривые больные деревья, некоторые уже упали, потому что поражена корневая система. Но при этом мы себя считаем добротным сильным лесом из крепких высоких деревьев, гибких и устойчивых при любом ветре, хотя ломаемся и падаем даже в безветрие. Мы теряем рабочие места, закрываются школы и училища, уже появилась совершенно безграмотные молодые люди, у которых нет даже начального образования, не говоря о среднем и высшем. Вашему поколению ещё повезло, вы успели профессию получить, когда техникум тут был, работать можете, жильишко хоть какое-то имеется, а вам на смену идут дикари, которые могут только молиться и плодиться, как беженцы из Африки. В нашем городе полно пьющей молодёжи, которая нигде не работает, рожают в пятнадцать лет, бросают школу в седьмом классе, а что дальше? Работать могут только уборщицами и грузчиками, в лучшем случае, водителями или курьерами, но это потолок для них.
– Ещё охранниками.
– Охранники теперь всюду, как в своё время в милиции все отслужили, но их наличие никак не влияет на разворовывание охраняемых объектов. Целыми днями слушают плеер, закинув ноги на стол, или смотрят кино по планшету. Такая вот работа, лишь бы не напрягаться. Мы превращаемся в страну дешёвого обслуживающего персонала, прислуги, разносчиков и официантов. Сплошной рецепшен! Пускают пыль в глаза, а дела как такового нет. Наши матери тоже достаточно рано выходили замуж, но у них всегда была закончена школа, училище, техникум, а уровень образования там нынче приравнивается к высшим учебным заведениям. Они охотней интересовались миром, собственным развитием, участвовали в общественной жизни, с ними было интересней, комфортней. А сейчас иные молодые девицы – квашня квашнёй. С ними не о чем говорить, они ничего не читают, кроме описания похождений проституток, залетают ещё в школе, скидывают мамашам на воспитание, но вскоре рожают ещё одного, а только потом начинают искать мужа, хотя в тотально пьющей и подсаженной на подвиги стране это не проблема. Пытаются работать, но школа не закончена, а на дворе – двадцать первый век. Их берут только мыть подъезды, кому-то удаётся по великому блату устроиться в ларёк торговать. У нас до сих пор эти ларьки, ангары и вагончики с отвратительной фанерно-дощатой планировкой, которой словно сторож занимался, где бабёха зычным голосом осаживает «особо тупых баранов», которые не понимают, что за цифру она намахала на ценнике, а потом ещё два раза исправила. Хоть бы на кассира выучились для современного гипермаркета, но они могут только за прилавком стоять, томно изогнувшись, и переругиваться с пьяными кобельками – новыми кандидатами для улучшения демографии.
– Есть продавцы очень грамотные и культурные, – возразил Дениска, потому что Тонька работала продавщицей.
