Как бы там ни было, но в список грядущих вселенских катастроф ныне добавилась еще и «нестабильность Хиггса».

При этом объективно надо отметить, что эксперименты на БАКе уже серьезно повлияли на некоторые теории, объясняющие основы мироздания. Вполне может быть, что уже в недалеком будущем открытия, сделанные в ЦЕРНе, заставят переписать многие параграфы в учебниках физики.

<p>Глава 32</p><p>Космические мозги Больцмана</p>

Однажды в его присутствии произошло нарушение второго закона термодинамики: вода в сосуде с цветами неожиданно принялась отнимать тепло от окружающего воздуха и довела себя до кипения, а в комнате выпал иней… Неоднократно к нему в палатку – он много путешествовал – залетали шаровые молнии и часами висели под потолком. В конце концов, он привык к этому и использовал шаровые молнии как электрические лампочки: читал.

А. и Б. Стругацкие. Стажеры. Рассказ о гигантской флюктуации

Надгробие Людвига Эдуарда Больцмана (1844–1905)

Но могильном камне выбито формула, которую физик считал своим главным достижением: энтропия (мера хаотичности случайных процессов) логарифмически связана через константу (постоянную Больцмана) с количеством возможных состояний

В далекие шестидесятые годы культовые фантасты братья Стругацкие задумали цикл о светлом коммунистическом будущем человечества. В одной из повестей – «Стажеры» – присутствует необычная вставка – «Рассказ о гигантской флюктуации». Написанная в стиле юморески, эта вещица имеет как минимум двойное смысловое дно. В общем-то, писательское кредо просто: наш мир построен на теории вероятности, однако, вдумываясь в следствия этого положения, можно прийти к довольно необычным выводам. Вот как это выглядит у Стругацких.

«– В природе, – наставительно говорил он, – наиболее вероятные события осуществляются наиболее часто, а наименее вероятные осуществляются гораздо реже.

Он имел в виду закон неубывания энтропии, но тогда для меня все это звучало веско. Потом он попытался мне объяснить понятия наивероятнейшего состояния и флюктуации. Мое воображение потряс тогда этот известный пример с воздухом, который весь собрался в одной половине комнаты.

– В этом случае, – говорил он, – все, кто сидел в другой половине, задохнулись бы, а остальные сочли бы происшедшее чудом.

А это отнюдь не чудо, это вполне реальный, но необычайно маловероятный факт. Это была бы гигантская флюктуация – ничтожно вероятное отклонение от наиболее вероятного состояния.

По его словам, он и был таким отклонением от наиболее вероятного состояния. Его окружали чудеса. Увидеть, например, двенадцатикратную радугу было для него пустяком – он видел их шесть или семь раз.

Перейти на страницу:

Похожие книги