Школьные друзья, Олег и Виктор – идеалист и прагматик. Повзрослев, они разошлись в разные стороны из-за пустячной ссоры. Однако злой рок всё же столкнул мужчин лоб в лоб, и пропасть между ними стала вовсе непреодолимой. Об этом герои позабыли и продолжили жить своей жизнью, пока, через много лет, их ошибка не обернулась смертями невинных. «Принцип бумеранга» – это не классический детектив, но остросюжетная проза, в которой до последних строчек для читателя тайна, как поведут себя герои, к чему готовы в достижении своих целей, способны ли понять и принять свои ошибки. Содержит нецензурную брань.
– Встать! Суд идёт! – оповестила секретарь в белом, как сама правда, ситцевом сарафане до сандалий. Звонкий девичий голос, желая вырваться на свободу из тесного помещения, беспомощно ткнулся в каждый угол, отразился и зашептал в уши: «Суд идет! Суд идет! Суд»…
Впрочем, понятно это было и без слов. Его ждали. С великим нетерпением. Наконец-то, в многомесячном споре будут расставлены все точки над «i». И хоть никто из присутствующих больше не сомневался в обвинительном приговоре, надежда на условный срок всё же теплилась в глазах, замерших во внимании, – ведь не бандитов матерых судят. А, ну, как и вовсе оправдают. А что? Есть же справедливость на свете. Точно есть. Десятилетиями проверено. Вот она, к трибуне выходит. Вернее, он. В мантии. Рост средний, прическа а-ля дедушка Ленин, бородки только нет. Зато усики, как у голливудских артистов, играющих гангстеров. Холеный, будто ему и тридцати нет, но известно, давно уж полтинник минул. А с другого боку, как еще должен выглядеть заслуженный юрист России? Только так. Уверенно и непоколебимо. В этой стране нет никого главнее судьи, если не говорить о Боге. Да, в том-то и дело, что о Всевышнем помнят не часто. Про суды земные больше знают и врут.
Народу в маленьком зале с двумя окнами набилось более чем, но поднялись все бесшумно. Финал истории, потрясшей город. За всю скучную, коли душой не кривить, историю Григорьевска, ни разу не было, чтоб судили тех, кто Закону служить должен. И вот, свершилось. А почему бы и нет? Чем забытый райцентр, затерявшийся меж двух исполинов – Новосибирском и Екатеринбургом, хуже столичных городов? Дома пониже да дороги пожиже. В остальном всё одинаково. И стражи порядка на скамье подсудимых в том числе. Теперь это модно, а потому присутствуют даже вездесущие, надоедливые репортёры местного телеканала. С видеокамерой. Всё, как у прогрессивных людей. Журналисты всему Миру готовы показать, что в России давно ша беспределу мусорскому. Тоталитарный совок с кровожадными вампирами из НКВД канул в лету, и кто чего хочет, тот того и делает. Необходимо напомнить людям, что в стране уже десять лет хозяйничает демократия, а то вдруг они ещё не поняли своего счастья.
Олег Рассказов не без интереса посмотрел на подсудимых, улыбавшихся за железными прутьями решётки. Уверенный взгляд парней напоминал притихшее полуденное море, в котором плескались маленькие волны неуёмного счастья. С минуты на минуту весь этот бред, пафосно нареченный громким уголовным делом, должен был закончиться долгожданными словами: «Из-под стражи освободить». Года три условно. Ерунда. Жизнь-то продолжается. Потому и конвойные, лично знакомые с арестованными, не особо напрягались. А истинных виновников этого цирка под названием суд, что молва людская в первый же день окрестила показательной поркой, всё одно, Бог накажет. Придёт ещё их час, принцип бумеранга никто не отменял.
– Приговор именем Российской Федерации! Город Григорьевск, десятое августа две тысячи первого года, – басом, словно артист со сцены, напомнил судья присутствующим где, когда и для чего они собрались.
Назвав фамилии да имена основных участников уголовного процесса, и без того известных в маленьком городке, судья прокашлялся и принялся читать:
– Органами предварительного следствия граждане Тропарев Александр Викторович и Семенов Максим Анатольевич обвиняются в совершении преступления, предусмотренного пунктами, а и б части третьей статьи двести восемьдесят шестой уголовного кодекса Российской Федерации, то есть, в превышении должностных полномочий с применением насилия и спецсредств. Из обвинительного заключения следует. Девятого апреля две тысячи первого года около нуля часов пяти минут…
Стоявший во втором ряду Олег Рассказов знал, что написано в процессуальном документе, в шутку называемым милиционерами обманоном. Судья, пока знакомился с материалами уголовного дела, несомненно, выучил его наизусть и, читая без запинки, в сухие канцелярские строчки заглядывал лишь для порядка.
