Несколько мгновений Лиам продолжал стоять и ошарашено смотреть вслед отъехавшему автомобилю. Сейчас он был готов убить и брата, и подружку, уже представив, чем именно они могли заниматься в отсутствие Лиама в квартире. «Твою мать!» – Ларссон не выдержал и отправил пинком комок снега с тротуара на проезжую часть. После увиденного Лиаму стало все ясно. Вот почему Эванс так старательно выпроваживала его на тренировки, и вот зачем ей нужно было свободное время. Он изо всех сил попытался взять себя в руки. В конце концов, он Ларссон или нет? Хватит прятаться от маленькой глупой девчонки. И уже входя в квартиру, Лиам постарался успокоиться и вести себя по-взрослому, но не тут-то было.
– Большое спасибо тебе за помощь в домашних делах, Ли! Она просто неоценима! – с ходу налетела на него Эванс, стоило молодому человеку перешагнуть порог.
Миа втаскивала на кухню огромный пакет с продуктами, который не успела разобрать.
– Я же просила тебя встретить меня после занятий, но ты, как всегда, слушал меня очень внимательно, – говоря с обидой, Ми нарисовала в воздухе кавычки на словах: «Очень внимательно».
Все его «по-взрослому» улетучились так же стремительно, как машина брата отъехала от дома. От едких слов Лиам едва сдерживался, чтобы не запустить в Эванс чем-то тяжелым и грубо бросил сумку со спортивной формой на пол. Он заметил, что ее руки тряслись, глаза казались красными, ко всему в дополнение ее растрепанный внешний вид говорил явно не в пользу разбора продуктов на кухне в качестве основного времяпрепровождения. Ли глубоко выдохнул, глядя на нее, и ушёл в свою комнату от греха и от Эванс подальше, громко хлопнув дверью.
– Истеричка! – крикнула Эванс в след.
В ответ Ларссон резко распахнул дверь спальни и посмотрел на подругу прожигающим взглядом, но все еще, как и за неделю до этого, не сказал ни слова.
– Отлично. Ты решил испепелить меня взглядом, Лили? Кажется, кому-то пора позвонить капитану баскетбольной команды, а то чье-то напряжение достигло апогея! И нет, Лили, словно «апогей» никак не связано с ориентацией человека, – ехидничала Миа, скрестив руки на груди, и на этом нервы Ларссона не выдержали.
Стремительно пересекая гостиную, он схватил куртку с вешалки, взял ключи от машины и ушёл, снося входную дверь с петель под ее недоуменный взгляд. «Что она о себе возомнила? Глупая девчонка, как она смела так со мной разговаривать! Будто он ее мальчик на побегушках!» – мысли Лиама были наполнены гневом. Он – Ларссон, а не ее туповатый приятель из старого города. Ли пытался взять себя в руки, но в итоге только сильнее выжимал педаль газа. «Я думаю прямо как отец», – вдруг осознал он, съезжая на обочину и останавливая машину. Закатное февральское солнце ослепляло. Лиам прикрыл глаза, и дождался, когда последние лучи скроются за горизонтом вслед за светящимся диском, и на землю спустятся короткие зимние сумерки. Он глубоко дышал, чтобы успокоиться, но напряжение и не думало отпускать его. «Чтоб тебя, Эванс!» – подумал Лиам, доставая из кармана телефон, чтобы набрать номер капитана баскетбольной команды. В тот вечер напряжение действительно достигло апогея, и как утверждала Эванс, это действительно не имело ничего общего с ориентацией.
Затем, так толком и не помирившись, они снова поссорились. Виной всему оказалась несдержанность Лиама и проклятый апогей. Ему многое пришлось сделать, возвращая к себе доверие, ставшее после безоговорочным. После учебы вступив во взрослую жизнь, он не хотел расставаться с другом, но семья настояла. Ли не нравилась мысль, что придется отпустить Эванс в столь сомнительно место, как Северный Нордэм. «Не место для ангелов», – думал он, проезжая под свисавшей со здания статуи гаргульи. Ангелам здесь не выжить. Нордэм город, питавшейся душами и забиравший их себе: впитывал, вытягивал до последнего, пока не оставалось лишь тело, ведомое пороками к недоступному и медленно убивавщему себя.
Так было со всеми, кого Лиам знал достаточно хорошо: Адам, Ричард, сам Лиам, и вот теперь она. Почти десятилетие он видел ее угасание: как душа постепенно покидала тело, оставляя ядовитый циановый туман, дурманящий разум и отравляющий тело. Подобно Арахне, она вила паутину, вплетая в нее часть себя, оставляла незримый след и одновременно теряла в ней свою суть. Лиам бросил на нее взгляд украдкой: «Будто Ангел», – положив руки на колени, Эванс молча смотрела в окно. Оглядываясь на прожитую жизнь, Ларссон с горечью осознавал, что если ангелы и существуют, то в Нордэме они все мертвы. Сейчас он собственноручно хоронил еще одного из них.
За всю дорогу он не вымолвил ни слова. Они подъехали к клубу La Brise с черного хода и подошли к железной двери с надписью «STAFF ONLY». Тихий стук и привратник открыл окно, из которого повеяло дымом дешевых сигарет и едким одеколоном.
– Ты ему интересна, – тихий голос Лиама заставил ее обратить на него внимание.
– Что? Кому? – отвлекалась Эванс, пока Кросс отворял засов.
