– Ты прав. Нужно сделать перерыв. Отправлю кое-что своим. Вдруг поможет выйти на след убийцы банды Гарсиа. Возможно, у них найдется, чем дополнить картину, – Ли устало поднялся со стула и попращался.
Стоило отдать Адаму должное, он быстро взял себя в руки и не позволил личному снова утопить себя в чувстве вины. Это с чистой совестью он сможет сделать позже: уже после того, как Хейз оправится за решетку, на этот раз неплохо, если навсегда, ну или хотя бы надолго.
Растревоженные упомянутым в документах именем мысли начинали путаться, а ясный ум был Адаму крайне необходим. Имя Рэйчел эхом отдавало в голове, звучало тихим шепотом в уголках сознания и тянуло в кромешную темноту, откуда не было выхода. Имя вело за его обладателем – в могилу. «Рэйчел», – тихо повторил он, проваливаясь в сон. «Рэйчел Рид», – имя, раздиравшее разум когтями. На старые раны ложились свежие. Обрывки образов и воспоминания о давно минувших минутах всплывали наваждением, заставляя проживать их снова и снова. Чувствовать боль от каждого. Биться в агонии от осознания беспомощности, что ничего не исправить и не вернуть. Осталось только проживать мгновения рокового вечера, разделившего их жизни на до и после. До – как дузья, после – уже нечто большее, развеевшеся пеплом по ветру и оставившее Адама ни с чем.
– Нет. Не сейчас, – взмолился он, забывшись поверхностным сном, но успокоение не приходило. – Хватит, – и чувствовал знакомый могильный холод, забивавший легкие.
Неназначенная встреча пятилетней давности встала перед глазами, будто на яву: Ларссон словно снова оказался в своем теле, еще не справившим тридцатилетие – без седины и шрамов от пуль под парадным смокингом, и слеп от вспышек камер назойливых корреспондентов. Благотворительный вечер в поддержку открытия нового здания лечебницы для душевнобольных Санспринг проходил в штатном режиме. Общение навевало скуку, излишнее внимание раздражало, но имя обязывало флагманом реять на волнах еще не вышедших новостей и рассекать просторы актуальных повесток. Брат справлялся не хуже, вернее – оставался собой. Устроить очередной перфоманс из-за нежелания делить с кем-либо, а именно с Адамом, всеобщее внимание – вполне в духе Лиамеля. Тот вечер не стал исключением. Поставив перед собой целью стать объектом светских сплетен на ближайшую неделю, Лиам со спутницами решил, что немного освежиться на благотворительном вечере в декоративном фонтане вполне уместно. Продемонстрировав гостям, как он отлично смотрелся в мокрой сорочке, Ли, конечно, оказался прав. Выглядел он превосходно, о чем завтра же непременно запестрят таблоиды, а ресторан получит бесплатную рекламу в сети благодаря выходке эксцентричного мажора.
По залу еще ходили шепотки и обсуждения выходки Лиама, плескавшегося с девицами в фонтане и отделавшегося от претензий чеком на кругленькую суммой с меценатской пометкой. Стало быть, очень выгодно для налоговой, но не слишком уместно для ресторанной сети, учитывая статус заведения.
Вечер становился хуже некуда. Ненадолго забыв об испорченном младшим настроении, Адам позволил себе отвлечься. Бегло осмотрев зал, он выдохнул с облегчением, завидев давнего друга за столиком. Должно быть, она опять засиделась допоздна на работе и приехала уже к концу, пропустив основное представление с младшим Ларссоном в главной роли. Жаль. Адам бы очень хотел оказаться с ней рядом и посмотреть на ее вечно собранное и невозмутимое лицо. Рэйчел Рид – образец самообладания. Из равных ей Адам находил только себя. Разговор с ней немного отвлек бы от факта, насколько же подурнел Лиам, и горького осознания, что сын достойнейшего семейства в отличие от Адама выбрал иную стезю и вырос в поверхностного болвана. Адам знал истинную причину: Лотти. Младший тяжело переживал смерть той, к кому успел привязаться и не чаял в ней души. Гибель Шарлотты – утрата, подкосившая всех, но тяжелее пришлось овдовевшему супругу и едва ли не осиротевшей подруге – Рэйчел. Рэйчел Рид. Каждый справлялся с горем как мог. Если Рэйчел и Адаму удалось найти себя в работе, то Лиам, видимо, переживал утрату, превращая жизнь в сплошной карнавал, и прятал горе за фальшивыми улыбками.
Со дня похорон они виделись редко. Как настоящий прокурор, Рид предполагала худшую из причин гибели младшей миссис Ларссон. Ни единой встречи не обходилось без обвинений в адрес Адама с ее стороны. Следовало отметить, недоказанные ничем: ни содержанием алкоголя в крови, ни техническим заключением об исправности автомобиля. Но недоказуемо, не означало, что невозможно. Рид, до конца отдававшая себя делу, все еще придерживалась иной позиции. Адам понимал. Ей хотелось иметь логичное объяснение смерти Лотти. Он бы тоже очень хотел его найти, но такого попросту не было. Роковая случайность, в которой никто не виноват. Вернее, не виноват именно Адам.
