– Бог есть Дух Святой – на этом основывается моя религия всеединства. И буддисты – сыны Божии, и иудеи, и магометане, и прочие, – упорствовал Илия.
– А знаешь ли ты, что день пришествия Христова не наступит, доколе не приидет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели?
– И это известно мне, как всякому верующему. Антихрист как конечная цель Сатаны – это полное отсутствие в человеке Духа Святого, что невозможно, ибо тогда не будет ни человека, ни Антихриста, ни самого Сатаны. Я никого не собираюсь обольщать всякою силою, знамениями и чудесами ложными, как это сказано о лжемессии в Библии. И в этом моя правда.
– И от истины отвратят слух, и обратятся к басням, – процитировал Игнатий.
– И льстить слуху вопрошающих меня я не собираюсь, но, будучи бдителен во всем, переношу скорби, совершаю дело благовестника, исполняю служение свое, – ответил Илия библейским же текстом в собственной интерпретации.
Я не стал бы категорично отвергать все, о чем говорил Илия, – его взгляд не противоречил моему пониманию несотворенной свободы и несотворенного зла, напротив. Но признать в нем мессию? Пожалуй, это уж слишком.
Но ведь и в Христе не все признавали Сына Божия. И распят он был как человек...
– Я приведу еще одно свидетельство присутствия Духа Святого как Единого Бога всех религий мира, – не унимался Илия, продолжая доказывать что-то не нам уже, а какой-то невидимой аудитории, многочисленной и многоликой, к которой он обращался. – Еще Ренан отмечал наличие в истории многих труднообъяснимых синхронизмов. Скажем, в тринадцатом веке греки, латиняне, сирийцы, евреи и мусульмане независимо друг от друга создали схоластику, во многом сходную от Иорка до Самарканда, в четырнадцатом веке в Италии, Персии и Индии обнаруживается интерес к мистической аллегории, а искусство развивается по одним канонам в Италии и при дворе Великих Моголов. Иисус ничего не знал о Будде, Зороастре и Платоне, не прочел ни одной греческой книги или буддийской сутры, но в нем самом мы обнаруживаем веяния других религий и философских воззрений – буддизма, парсизма и греческой мудрости. Ничем иным как «свободным перемещением» Духа Святого я объяснить это не могу. Возразите мне, если я не прав.
– Ох уж эти мне возмутители спокойствия, – устало вздохнул Игнатий, по рассеянности отправляя в рот кусочек бетеля и так же рассеянно, не разбирая вкуса, его пережевывая. – Вас послушать – так немедленно сделаешь вывод, что явился на Руси новый Феодосий Косой со своей проповедью. А в компании с восточным «Бахамедом» и западным «Мартином» и вовсе чудная картина получается.
– На лавры Косого я не претендую, – улыбнулся Илия. И улыбка эта положила конец спору, в котором не могло быть ни правых, ни переубежденных, но только сомневающиеся, как я, или непреклонные, как Игнатий.
Накануне первого дня отборочного турнира все уже было готово для начала состязаний и приема богатых гостей, изъявивших желание пощекотать свои нервы и попытать счастья на тотализаторе. На горном склоне чуть выше плато, на котором стоял буддийский монастырь, открылся небольшой отель, незаметный с пагоды, заработал фуникулер; в колизее был установлен восьмиугольный ринг для боев без правил и расставлены шезлонги в ложе для VIP-персон. Организаторы этих состязаний вбухали в их раскрутку немалые средства. Но вряд ли у кого-нибудь возникали сомнения, что все потраченные деньги окупятся сторицей – к вечеру отель был уже до отказа набит толстосумами. Маленькие юркие вертолеты и частные спортивного вида самолетики, которые могли самостоятельно садиться и взлетать с площадки размером в футбольное поле, продолжали прибывать. Отбоя от желающих застолбить себе местечко в колизее не было.
Однако Миледи среди них я не увидел. Очевидно, она не опускалась до непосредственного руководства процессом, предпочитая отдавать указания издали и контролировать ситуацию через доверенных лиц – «учителя» и его помощника, которые великолепно справлялись с возложенными на них обязанностями. И без того напряженная обстановка, сложившаяся перед отборочным турниром, осложнилась двумя обстоятельствами, предвидеть которые я не мог. Незадолго до окончания регистрации участников на горном плато совершил посадку вертолет российского производства «Ми-8», покрашенный в защитный армейский цвет. Из него вышли наши «соотечественники» – целая бригада головорезов из Ичкерии, среди которых были чеченцы, арабы, прибалтийские «горячие парни» и прочий сброд – всего человек двадцать. Они представляли собой грозную силу, особенно если учесть длинные дорожные сумки, которыми некоторые из них были навьючены – в этих сумках вполне могли разместиться автоматы, «РПГ» и даже миномет в разобранном виде. Я не удивился бы, узнав, что все они участвовали во всех последних кавказских войнах и прошли школу Басаева и Хаттаба. «Воины ислама» выставили двух участников – рослого парня в камуфляже и черной спецназовской маске (он так и был заявлен – Черная Маска) и наемника из Саудовской Аравии по кличке Солдат Удачи.
