– Ох, я, если честно, так далеко не думал, – снова соврал молодой человек, еще два часа назад продумавший все варианты развития событий. – Наверное, вернулся бы утром. Но вы же вышли, и что-то мне подсказывает, что вы голодны. Разрешите?
– Разрешите что?
– Утолить мой голод, – чуть было не вырвалось у влюблённого, но вслух было учтиво предложено:
– Разрешите показать вам годное место для ужина? Я, если честно, и сам ужасно проголодался.
– Ча… – хотела было девушка назвать имя Чарли, но спохватилась и уверенно произнесла, – Марго. 8 555 34 34 343. Разрешаю. Но с одним условием: после ужина я бы хотела дойти до Казанского, поискать масонскую символику. Я о ней много читала, хочу увидеть воочию.
– Слава синему пакету и Питеру! Марго – вот это да!! – воскликнул Павел Андреевич про себя.
– А я ее много видел, покажу вам непременно, но в более радушную погоду, – похвастал он уже вслух, распахнул дверь и жестом пропустил даму вперёд.
Агата Станиславовна открыла дверь не сразу. Павел поставил на пол лестничной клетки тяжелые пакеты с продуктами и постучал изо всех сил. Спустя полминуты, ещё раз.
– Идуууу, – послышалось за дверью, – кто там?
– Ба, это мы, открывай скорее.
Зазвенели ключи, замок щелкнул два раза и на пороге появилась интеллигентная старушка в вязаных балетках в тон серой шали.
– Павлуша, а я умаялась, уснула, что же ты не позвонил даже, с обеда же жду, – обнимая внука, Ба прижалась щекой к его плечу, и поприветствовала улыбающимися глазами его спутницу.
– Знакомься, Ба, это Маргарита, студентка психфака из Москвы.
– Маргарита? Проходите же скорее. Радость-то какая! Наконец-то. Агата Станиславовна, очень приятно.
Рита все это время пребывала в каком-то тумане. Она совершенно была ошарашена тем, что по дороге в кафе недавний подозреваемый предложил зайти в магазин, где ходил с ней по-хозяйски по залу, расспрашивал о вкусовых предпочтениях, набрал несколько пакетов всего и даже больше и доставил их содержимое вместе с девушкой на четвёртый этаж углового парадного соседнего дома. Ещё больше поразило то, что Маргарите и в голову не пришло ни перечить, когда они поднимались по лестнице, ни вообще подумать о своей сохранности. Павел вёл себя настолько естественно, что погрузил спутницу в состояние, близкое к гипнозу. Он вызывал теперь у неё безусловное доверие.
Агата Станиславовна тем временем удалилась с тортом на кухню, а Пашка, сияя, прошептал:
– Маргарита, проходите же скорее. Вы же слышали: «Какая радость!».
– Яяяя, да, яяя… прохожу.
Молодой человек пулей отнёс пакеты на кухню, вернулся, помог девушке раздеться и проводил ее в гостиную со словами:
– Я же обещал вам годное место для ужина. Это оно и есть. Самое лучшее. Я сейчас.
Павел снова убежал на кухню, с которой доносились сбивчивые объяснения, рассказ о рабочих сложностях и план действий на ближайшие дни. Сидя на диванчике родом из 60-х, Рита отчётливо ощущала запах дома, где когда-то долго гостило счастье. Стены, фортепиано и сервант были облюбованы фотографиями детских, подрастающих и взрослых улыбок, фиалковый цветник на подоконнике подыгрывал накрахмаленной голубой кружевной скатерти на круглом одноногом столике. Здесь же, словно в фантастическом фильме, лежал мобильный телефон и очки. Противоположная от окна стена вся, от пола до потолка, была облицована стеллажами из вкусно пахнущих книг. Это была любовь с первого вдоха. Рита подошла к инструменту, мечтательно провела кончиками пальцев по клавишам и исполнила свой любимый «Ноктюрн Ми мажор» Шопена.
Ба оказалась душевным собеседником, бывшим аккомпаниатором филармонии и божественным кулинаром. Все сводилось к тому, что Питер принял москвичку в свои потайные объятия, и оставалось только молиться, чтобы на утро это все не оказалось тем самым сном, в который она провалилась этим злосчастным днём.
Будильник зазвенел в 8 утра. Перепуганная постоялица гостиничного номера вскочила и сон тут же испарился. Маргарита поставила чайник, достала из холодильника сыр, колбасу, крекеры и лимон, подошла к окну. На противоположной стороне улицы курил парень, спасший вчера ее пакет.
Рита оделась, открыла окно и крикнула:
– Эй, это вы?
– Я! – найдя по звуку то самое окно, щурился Пашка. – Я забыл узнать ваше имя. Может, позавтракаем?
* * *
– Да, нет, я хотел лётчиком быть. Дед у меня летал. Не прошёл медкомиссию. Зрение слабовато для лётчика. Потом мы с Ба решили, что летать можно и в правовом поле. И вот я лечу, но или почти лечу, – грустно улыбаясь и смотря в чашку, отшучивался молодой человек.
– У вас, должно быть, славная Ба, – грустно, но все же улыбалась Маргарита.
– Да, она мировая бабуля. Я вас обязательно познакомлю, – перепрыгивал Пашка семимильными скачками к расположению собеседницы, признаваясь в самом личном. – Родители уехали в Сирию, когда мне было 16. С тех пор я их не видел. Автокатастрофа. Мы вдвоём остались. Больше у нас никого. – делая большие паузы между фразами, не без усилия признался Павел.
– Мне очень жаль, извините, что я докучаю расспросами. А вам сегодня не надо на работу? Среда же.
