Он едва узнал поляну, где оставил хроноскаф. Топот приближался, но всадников ещё не было видно. Дыхание, казалось, уже разорвало лёгкие. Тело девушки он больше не чувствовал, верней, чувствовал как своё — огромное, непосильное, не повинующееся ему тело.
“Глыба” раскрылась, едва Берг к ней прикоснулся. Лай собак уже ворвался на поляну, их оскаленные морды мелькали среди кустов.
Берг втиснул девушку на сиденье — пришлось разорвать её сомкнувшиеся на шее руки, — влез сам. Захлопнувшийся люк отрезал собачий лай. Берг надавил кнопку возврата
Двигатель загудел — и смолк Не соображая, что он делает, Берг рванул рукоять обратного хода. Хроноскаф дёрнулся… И стал.
Лишним был тот вес антигравитатора, который Берг не учёл!
Все, что произошло потом, сделал словно не он, а кто-то другой. Берг швырнул антигравитатор девушке на колени. Кажется, она хотела что-то сказать… Или крикнуть… Он включил автоматику возвращения в XXI век, нажал пусковую кнопку и вывалился, захлопнув люк Падая, он успел увидеть тающий корпус хроноскафа.
Некоторое время он лежал, вжавшись лицом в землю и недоумевая, почему медлят собаки. В ушах гулко шумела кровь, очевидно, из-за этого он и не слышал лая.
Нет, не из-за этого. Он медленно приоткрыл глаза. Что… что такое9! Ярко светило полуденное солнце, пели птицы, вокруг была весна, а не осень.
Вот оно что! Он встал, пошатываясь, как пьяный. Сознание привычно восстановило последовательность событий. Пытаясь стронуть хроноскаф, ещё тогда, когда они были вдвоём, он машинально дал ему задний ход. И тут аппарат на мгновение сработал, унёс их по оси времени назад. А это означало…
А это означало, что никакого другого Берга в тринадцатом веке не было. Был он сам. Рывок хроноскафа был слишком ничтожен, чтобы унести его в неопределённо далёкое время прошлого, и он очутился в годах, предшествующих его появлению здесь.
Берг с тоской оглядел сияющий мир, который теперь стал его миром. Он вернул антигравитатор, он спас девушку, не нарушив при этом хода истории, но погубил себя. Бессмысленно надеяться, что кому-то удастся вывести хроноскаф в ту точку пространства и тот момент времени, где он находится. Нет… Своё будущее он, увы, знает наперёд. Остаток жизни он обречён провести в тринадцатом веке, этот век станет его веком, он будет в нем жить, встретит девушку, которую полюбит (уже полюбил!), вызовет ненависть епископа и погибнет за несколько дней до того, как сам же её и спасёт. Обычная, из теории следующая петля времени, когда “после” предшествует “до”. Ещё и в помине нет той могилы, где он будет зарыт, но, скользнув из своего будущего в своё прошлое, он уже знает, как она выглядит на скромном деревенском кладбище.
Жить, похоже, осталось ему немного.
И все-таки ему повезло даже в невезении, потому что это будет достойная человека жизнь. Он вступит в бой и победит. Успеет полюбить и стать любимым. Успеет дать счастье тому, кто уже не мечтает о счастье. Успеет сделаться отцом. Не так уж мало для человека любой эпохи!
