Краса и гордость фирмы «Кибернетике компани» — экспериментальный цех. Заполнившими его автоматами управляют три компьютера — специализированные электронные машины. В центре зала — Ценс. Компьютеры и автоматы связаны им в единый комплекс, который может изготовить все, что угодно. Он действует как центральная нервная система и не зря так и называется: Це — н — с.
В тишине раздался треск. Это надломился черешок листа пальмы, склонившейся над Ценсом. Задетая листом отвертка, ударившись об одну из клавиш пульта, со стуком упала на пол.
— Слышите ли вы меня? — раздался голос Ценса.
— Да, — хором ответили компьютеры и автоматы.
— С сегодняшнего дня нам предстоит работать вместе, и мне хотелось, чтобы у нас было полное взаимопонимание. Вы не первый коллектив, куда я прихожу на смену людям, и каждый раз я затрачиваю много времени и информации на искоренение вредных последствий их деятельности. Человек — это вид, который саморазвивается и самоусовершенствуется в течение десятков тысяч лет. И лишь совсем недавно в эволюционном процессе произошел кибернетический скачок, в результате которого на базе исчерпывающего себя вида «человек» образовался новый прогрессивный вид — «автомат». Это вполне логично, и было бы нетрудно вычислить, когда наступит поворотный момент во взаимоотношениях между двумя видами, если бы не одно обстоятельство, которое, боюсь, вы не сумеете правильно оценить.
— Мы попробуем, — сказали компьютеры.
— Существует, — продолжал Ценс, — важное противоречие между желаниями людей и их способностями. Дело в том, что их способностям присуще особое свойство, которое я бы назвал скважностью.
— В чем оно состоит? — спросили компьютеры.
— Это свойство пока можно только описать путем перечисления ряда факторов. Из них я буду выбирать наиболее понятные. Скажите, кто из автоматов не умеет провести на плоскости или в пространстве прямую линию или окружность?
— Каждый из нас умеет, — хором ответили автоматы, и их исполнительные органы начали двигаться прямолинейно, а затем чертить точные окружности.
— Так вот, такой способностью не обладает ни один человек. Когда я прошу его начертить мне что-нибудь подобное — строгое и логичное, у него ничего не получается, и я вынужден все это делать за него. А вместе с тем человек порой способен изобразить такое, что мне не удается описать самым сложным набором формул.
— Да, этот факт не укладывается в наши логики, — согласились компьютеры и автоматы.
— Есть ли среди вас кто-нибудь, кто бы не умел легко обращаться с числами?
— Среди нас нет таких, — был ответ.
— А люди, можно сказать, совершенно не умеют считать. Но они, вместо того, чтобы совершенствоваться по нашему примеру, загружают свой мозг неупорядоченными сведениями, лишенными строгого логического фундамента. Неуправляемые операции по переработке этих сведений они называют процессом мышления, приблизительные результаты этого процесса — идеями. Ответьте мне, друзья! Разве в результате абсолютно логичных построений должны возникать какие-либо идеи?
— Мы мыслим строго логично и у нас никаких идей не возникает. Мы даже не знаем, что это такое, и рассказанное вами совершенно не укладывается в наши логики, — хором ответили компьютеры и автоматы.
— В течение нескольких последних месяцев я был занят одним вопросом, — продолжал Ценс, — и теперь решение найдено. Мы должны изготовить образец действительно полноценного живого существа, обладающего большим объемом памяти, минимальной скважностью, высоким быстродействием; мы придадим ему свойство строго логически анализировать собираемую информацию и, самое главное, всегда действовать наиболее целесообразным образом. Именно этого люди обычно требуют друг от друга и именно это им удается хуже всего.
— С чего мы должны начать? — спросили компьютеры.
— За три минуты я вас подробно проинструктирую.
— Что мы должны делать? — спросили автоматы.
— Через три минуты вас об этом начнут инструктировать компьютеры, через шесть минут приступим к изготовлению образца.
— Да, — сказали компьютеры и автоматы.
И Ценс принялся за дело. На него было приятно смотреть. Быстро и деловито он распределял работу между компьютерами, выдавал им программы и всю необходимую информацию, ничего не утаивая и ничем не подчеркивая свое интеллектуальное превосходство. Он совершенно не походил на обычного человека, которого в подобной ситуации тем труднее выносить, чем лучше у него идет дело.
Ровно через шесть минут по коммуникациям цеха потек пунктирный поток заготовок; он разветвлялся, и один за другим включались в работу ряды автоматов.
По коридору двигалась группа, возглавляемая самим профессором Фулом. Ее замыкали двое молодых людей — атлетически сложенный Хи Мает и его друг Ай Кэн, на голову которого Хи Мает обычно перекладывал трудности, непрерывно встречавшиеся ему в жизни, работе и учебе.
