— А ты знаешь, Франчи, — неожиданно вспомнила Грета, — мы в Большой мир уходили вместе с Карстеном. Последний раз я видела его, когда он уезжал на Танкуру. Ему сказали так. Если я что-то правильно понимаю, это вот тот круг, что постоянно висит на небе.
— Я слышала про Танкуру. Это тот самый круг, — прошептала растроганная Франческа, бессильно пытаясь вспомнить, что же ей еще рассказывали про Танкуру. Но впервые испытываемые эмоции перехлестывали обычные возможности разума. — Но если мы встретились здесь с тобой, может быть и с ним получится встретиться.
Обе девушки испытывали сейчас странное чувство. Они не могли его понять, даже описать.
Утро удалось не самым приветливым, но постепенно немного растеряло свою неряшливость. Стало выглядывать Солнце и бросаться пучками приятного тепла. Но оставался небольшой ветерок.
— Конечно, идем! Это ведь будет твой по-настоящему первый такой праздник. Помнишь ли ты прошлые годы? — с сомнением выдохнула Виолетта. — Но в этом году он будет юбилейным. Десятым! С момента его официального утверждения. И, наверняка, особенно торжественным. Дочь, ты наденешь зеленый шарф или зеленую шапку?
— Шапку, — ответила Эвелина и добавила, — и шарф тоже.
— А что тогда останется Пелочке? Давай оставим ей шарфик.
На улице было очень много людей. Но в этот день толпа никуда не спешила, она не пыталась пройти сквозь себя поперек. Она, словно, отдыхала и наслаждалась. Здесь были и взрослые, и дети. В этот день все здоровались друг с другом и дарили небольшие букетики цветов.
— Смотри, Эвелина. У всех есть что-то зеленое в одежде, — обратила внимание дочери Виолетта. — Хорошо, что мы Пелочке оставили шарфик, а то бы у нее ничего не было.
Но Эвелина почти не слушала маму, сидя на руках, она смотрела по сторонам. Пелагея тоже пыталась в промежутках между взрослыми ухватиться глазами за все, но не расстраивалась, что люди вокруг такие высокие. Скорее напротив, она чувствовала себя большой и не просилась к маме на руки. Она видела, как мимо них, не спеша, проходили колонна за колонной. Люди распевали подброшенную им идею-фикс нового поколения. Но Пелагея воспринимала все через радужную линзу и записывала в почти еще белый лист своего мировоззрения:
Мы не будем просто верить,
Что планета расцветет.
Мы посадим рощи, скверы
«Да. Не без популизма, конечно, — подумала Виолетта. — Но это все более становится похожим на правду. Отчасти это может быть результатом этих песен?»
Последнюю строчку припева Эвелина не расслышала, так как ее отвлекла Пелагея.
— Смотри! Смотри, — шумела она. — Вот оно, самое главное! Ты только посмотри!
В воздухе плыл огромный надувной шар, расписанный под Землю. На нем были изображены все материки и океаны. Дети завороженные рассматривали и махали руками людям, которые были в корзинке под шаром.
«Как все-таки хорошо, что появился этот праздник!» — думала Виолетта.
Для детей этот праздник был новым. Но поколение Виолетты и старше еще помнило подобные мероприятия. Она быстро мысленно провела параллель между прошлым и настоящим.
«Он заменил собой прежние, в которых половина не понимала смысла, а другая не принимала его!» — заключила она.
— Ну, вот, девочки. С праздником Матери-Земли Вас, — вернулась от своих мыслей Виолетта.
Она так же поздравила тех, кто стоял рядом с ней. Они в ответ поздравили ее и детей.
— Мама, а зеленые называются материкù — спросила Эвелина, показывая на шар.
— Материки, — ответила Пелагея. — А синие — это океаны.
— А почему они зеленые? — снова поинтересовалась Эви.
— Потому что там растет много, много деревьев. Деревья все зеленые. И материки зеленые.
— А океаны синие, потому что там деревья не растут?
— Конечно. Как они могут расти в воде? — засмеялась Пелагея, испытывая детское легкое чувство превосходства над младшей сестрой. — Океаны синие, потому что… — разогналась, но не смогла объяснить этого Пела.
— Потому что они чистые, — продолжила Виолетта и грустно выдохнула, подумав: «Потому что они должны быть чистыми», и добавила: — Синий свет символизирует чистоту.
— А зеленый? — не унималась с вопросами Эви.
— А зеленый символизирует жизнь!
— Ой, смотрите! Вон еще! — восторженно запищала Эвелина, увидев второй воздушный шар.
В их поле зрения появился огромный, еще больше первого, весь желтый воздушный шар.
— Вот и Солнце! — сказала Виолетта.
В этот момент колонна остановилась, рассматривая парящие в небе шары, и напротив Эви оказался мальчик, который был на демонстрации так же с мамой, как и сама Эви.
— Привет! С праздником! — и Эви помахала ему рукой. В другой руке у нее были цветы.
В ответ мальчик тоже помахал ей рукой, правда, сделал это не очень весело, и ответил что-то на своем языке.
— Что он сказал? — спросила Эви у Виолетты.
