— Согласен, что сейчас нужно действовать именно таким образом, но не уверен, что это сработает так, как мы предполагаем, — ответил Деш, понимая, что уже не может уверенно прогнозировать реакцию не только землян, но и клетионцев.
— Попытка интегрировать их в общество, оказалась ошибкой, — констатировал Рейпатеонд. — Наш вывод, что среда способна изменить человека, здесь не оправдался. Даже будучи маленькой частью среды, человек может ее уничтожить.
Как они столько времени смогли просуществовать на своем тестовом носителе? — задал он неожиданный вопрос. — Но, впрочем, не будем сейчас отвлекаться на это, — сам же он и приостановил дискуссию.
— А как дела с сервисной кампанией по переустановке целей? — поинтересовался Деш.
— Очень мало, — ответил Омере. — К сожалению, очень мало. Кто-то не считает нужным, другие еще не успели. Но поступает много сообщений, что люди не появляются дома, поэтому хозяева их не могут доставить в сервис. И это хуже всего.
— А есть какие-то отзывы от обладателей прав по результатам сервисной кампаниù
— Да, поступали. После обслуживания люди приходили в норму и выполняют свою работу согласно инструкциям.
— Но, изолируя землян, мы возвращаемся к старому вопросу, — напомнил Рейпатеонд. — Их тоже нужно куда-то девать. Временно Манкоа может хранить их у себя. Но в перспективе…
— В лаборатории университета их тоже держать не будет удобно, — сказал Кефера.
— Деш, тогда, может, все-таки снова поговорим о возврате их на Землю? — спросил Сайкон.
— Это почти равносильно утилизации, — ответил Деш. — Среда, прежде всего социальная, а наиболее опасна именно она, настолько изменилась, что вероятность адаптации и выживания приравнивает возврат к негуманным методам.
— Но они же адаптировались в свое время на Клетионе. Это не было не гуманно, — возразиыл Рейпатеонд.
— При заселении Клетиона, там не было социальной среды. Люди должны были создать ее сами. А окружающая среда была безопасна.
— То есть мы сами его себе придумалù — с азартом, осипевая из-за частого в последнее время молчания, продолжал начатый спор Авдей.
Он несвойственно себе срывался быстро, так как по-прежнему злился на Деша, что тот снова запер его у себя в лаборатории одного. Запер в отдельной конуре, которую теперь уже он не мог называть иначе, где было лишь небольшое окно, и то направленное вверх.
В разгар арияда, когда свет Сиклана падал точно вниз, комната вообще преображалась в камеру пыток. В это время Авдей даже переставал выкоблучивать никому не нужные поделки, чем он занимался от безделья. Но ему нравилось переставлять свои шедевры в ту часть комнаты, куда падал луч света — одна из немногих радостей, как у ребенка, в которого может превратиться запертый человек! Так же радовало, что пятно света перемещалось очень медленно. А сейчас свет предательски уползал по стене вверх и очень не скоро обещал снова вернуться на пол. Поэтому всё многообразие творений Авдея сейчас бесформенной горкой лежало в самом затененном углу.
Одновременно Авдей оживал, когда хоть иногда Деш заходит к нему. Ему до зеленой апатии не хватало общения. Он даже не знал, где находятся остальные земляне. Здесь же, может, за соседней стеной, или еще где-то… Живы ли они…
— Нельзя так утверждать, — не теряясь, ответил Деш. — Среди людей все-таки есть те, кто может вникать в информационный тон. Они и посеяли среди вас эти идеи. Такие люди были всегда, хоть их и было мало.
— И кто же они, эти особенные людù
— Они не особенные. Обычные, как и все. Мы как-то с тобой уже говорили об этом. Просто кто-то умеет петь, для этого тоже нужно, чтобы сложились вместе множество обстоятельств, кто-то умеет думать и изобретать. Они умеют вникать в тон, точнее лучше других чувствовать его. Только они не умели четко разделять нити и расшифровывать тон, часто делали неправильные выводы.
— Для людей, я так понял, это очень сложно. А для вас? — поинтересовался Авдей.
— Для нас это тоже не просто. И, кроме того, очень сложно найти в тоне, не зная, что именно ты хочешь найти. Ты просто не сможешь отделить нужное от ненужного. Например, не зная тебя, я бы, пожалуй, не смог ничего узнать о твоем друге Ярославе, — пояснил Деш. — Только если бы случайно наткнулся на его тон. Поэтому тон не всегда может быть полезным.
Авдея словно сбило поездом упоминание о Ярике. Его мысли мгновенно растроùлись, и он словно через пелену воспринимал дальнейшие слова Деша.
— А одна из таких ошибок, — продолжал Деш, — будучи многократно пересказанной, так аккуратно изменилась, что стала восприниматься уже как происходящая из разных источников. Совпадения в ключевых деталях в таком случае были неизбежны! И для вас почему-то они стали неоспоримым доказательством. Случись в этих историях чуть больше вариативности…
— То чтò — Авдею стало даже интересно, чем должна была закончиться недосказанная мысль Деша.
— Этим, кстати, активно пользуетесь вы сами, и эту особенность раскусили Мита. И тоже применяли, запутывая следы о себе. Вы бы в нее не поверили! А так это воспринималось как рассказы и пересказы слов разных очевидцев.
