— До состояния обреченной подавленности, — поддержал ее сарказм Ярик. — Странные. Мне не кажется, что они расстроены. И даже не рады, — ответил Ярик. — Наверное, они только лишь знали о существовании друг друга и никогда не поддерживали отношений.
— Не будем терять времени, господа. Я, Бублов Иван Афанасьевич… года рождения… настоящим завещанием, — продемонстрировав всем целостность конверта, вскрыв его и достав оттуда документ, начал читать нотариус.
— Нет, он хоть по паспорту и Иван, но все-таки он Иоханан, блин! — шепнул Ярик Ноннке. — Афанасьевич! Он даже завещание составил!
Нотариус многозначительно посмотрел на Ярика и Ноннку, выразив таким образом свое недовольство их перешептыванию. Но Ярик и Ноннка не сильно понимали, зачем они здесь присутствуют, поэтому им трудно было удерживаться от комментариев, учитывая всю странность ситуации.
— … настоящим завещанием, — продолжал нотариус, чуть повысив голос, — делаю следующее распоряжение: Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось: в частности вклад в банке… — нотариус перечислил несколько банков, в которых находились вклады, а так же земельный участок в пригороде, еще один участок в каком-то селе, далеко отсюда, как поняли Ярик с Ноннкой.
— Вот это Ванька! — удивленно продолжали перешептываться Ноннка и Ярик.
— Не иначе Иоханан! А жил в комнатушке ветхенькой. Только причем здесь мы? Я так ничего и не понимаю.
— А так же две комнаты в коммунальной квартире по адресу Партизанская… — продолжил нотариус и назвал прежний адрес Ярика, — и автомобиль марки Тойота 1993 года выпуска, кузов и двигатель с номерами…
— Слушай, я уже не помню с чего он начал, — толкнул локтем Ярик Ноннку.
— Я тоже, мне кажется, уже запуталась, — ответила она.
Но нотариус, стараясь не обращать внимания, невозмутимо читал документ буква в букву.
— … я завещаю Семенскому Ярославу Дмитриевичу, 25 августа 1983 года рождения…
— А он смотри, знал, как тебя полностью зовут, и даже где и когда родился, — шепнула Ноннка Ярику, услышав такие точные подробности, которые и сама-то еще не четко успела выучить за время совместной жизни.
— А я до похорон даже отчества его не знал, — растерянно проговорил Ярик.
Нотариус дочитал, как положено, весь текст, со всеми официальностями. Взяв с понятых, коими оказались сидевшие у дверей странные родственники, необходимые подписи, вернулся к живой беседе.
— Насколько я понимаю, вы усопшему не являетесь родственником? — обратился он к Ярику.
Ярик не сразу ответил. Он не мог собраться, пребывая в рассеянности. Но не оттого, что было перечислено нотариусом. А просто от самого факта.
— Нет. Мы были соседями, — выдохнув, очень медленно выговорил он. — Я снимал у него комнату, но два месяца назад мы переехали.
— А родственники у него есть?
— Когда он умер, нам найти никого не удалось. Мы пытались их найти через Вас, если Вы помните.
— Помню. Значит, Вы так никого и не нашли.
— Увы. Не нашли.
— Но Вы все-таки правильно сделали, что пытались, и что приходили сюда. Благодаря этому завещание было вскрыто своевременно. И вообще было вскрыто.
Они еще обсудили несколько вопросов, что и когда следует сделать, чтобы вступить в права наследства, что делать с комнатами, принадлежавшими Ваньке, по адресу которого уже нет, что делать, если все-таки найдутся другие наследники. Завершив все бумажные формальности, они разошлись.
— Авдей, здорово, дружище!
Авдей с увесистыми и уобъемистыми сумками плелся в хвосте своей группы и, почувствовав крепкий хлопок по правому плечу, обернулся. Но там, согласно кем-то давно срежиссированной шутке, его никто не ждал. Ярик был с другой стороны. Авдей быстро повернулся туда и даже вздрогнул от неожиданности.
— Ярик! Здорово!
Авдей бросил ношу, и они по-дружески приобняли друг друга, похлопав по плечу. Обернулись остальные, и сумочное шествие моментально прекратилось, превратив привокзальную площадь в перрон с присущими ему раскатистыми аа-а-а…, оо-о-о…, лобызаниями и прочими нежностями. Пока всех поприветствуешь… да еще каждый чего-нибудь спросит…
— Чего нового, Ярик, — любопытствовала Лизон.
— Да чегò Всего нового! В полслова не расскажешь. А не выпьешь — не поверишь.
— Как Нонна? Встречать не приехала, — с улыбкой спросил Семеныч.
— Куда ей, — улыбнулся в ответ Ярик. — Нянчится.
— А мы тебя на перроне ждали. Долго, между прочим! А тебя все нет. Ведь уйдем, думали, не найдет, — начала нападать на него Тамилка.
— Я, конечно, пардон с расшаркиваниями, господа, — заоправдывался Ярик. — Ну, вы тоже придумали, когда приезжать. В самый разгар рабочего дня. Еле вырвался.
— В прошлом году тебя разгар дня не беспокоил, однако, — напомнил Ярику Киоск.
— Конечно, Матвей. В прошлом году я возвращался с вами, — ответил ему Ярик, — и мне было даже хорошо, что мы приехали в одиннадцать дня, а не в одиннадцать ночи.
— Да не отмазывайся, все равно так просто не прокатит, — продолжил Матвей. — Вот, — Матвей взял у Тамилки рюкзак и палатку у Таши, — держи Тамилкину косметичку и палатку.
