— А кто у нас был ответственный за настроение сегодня? — спросил Ярик.
— Егор, кажется, — вспомнила Таша.
— Все понятно. Провожать будем насухую, — сделала вывод Лизка.
Но Егор пришел вовремя, оказавшись самым долгожданным и желанным человеком в этот вечер, и обеспечив проводам старого года не меньшую праздничность и торжественность, чем встрече нового.
— Возьму на себя смелость на правах старшего отобрать право первого новогоднего тоста у хозяина дома, — Семеныч улыбнулся Ярику.
— Все нормально, Анатолий Семеныч! — Ярик поднял руки, сжатые в замок, как знак символического рукопожатия.
— Зато у хозяина дома всегда есть неотъемлемое право последнего тоста, который «на посошок», — прокомментировал Егор, сорвав смех.
— Времени для шуток, однако, мало. Открывайте уже шампанское. Голова вон по телевизору уже речь толкает, — прервал его Семеныч.
Традиция открыть, разлить, пролить, вытереть, произнести, загадать, записать, поджечь, чекнуться, столкнуться лбами и выпить под бой часов и в этот раз была соблюдена. С чувством выполненного долга и новыми надеждами все с радостными лицами снова уселись за стол и начали выбирать, с чего бы начать или, точнее, продолжить.
Галантность все еще аккуратными словесными завитушками выходила наружу из кавалеров. Заранее готовясь к следующему тосту и поддерживая беседу, Егор обновлял содержимое бокалов у дам.
— Рита Семеновна, Вам добавить итальянского вина или уже решитесь отведать французскогò — обратился он к жене Семеныча, помня еще, что в начале праздника многие дамы хотели попробовать разного.
Она, отвлекаясь от неформальности застольной беседы, посмотрена на стол, показала невнятно пальцем на одну бутылку, потом нерешительно на другую…
— Я сейчас подумаю, — произнесла она с видом, что думать-то ей совсем и не охота.
— Понял, — сообразил Егор. — Короче, наливать, не спрашивать!
Уловив одобрительную улыбку Риты Семеновны, он налил в ее бокал то же вино, какое там было.
Семеныч подошел к стоящему у окна Егору.
— Так Вы, Егор, по-прежнему даже на сытый желудок считаете, что есть сегодня ничего нельзя? — перекрикивая музыку, продолжил он разговор, начатый за столом, но отложенный за его незастольностью, как заметили дамы.
— Нет. Теперь приходится признать, что рулетики с, как ваша супруга его назвала, баяном, кажется…
— Бадьяном, — поправил Семеныч.
— Точно! Вот же шь назвали травку! Но рулетики были великолепны, — ответил Егор. — И свининка, очевидно, не бразильская.
— О, да вы, я вижу, тонкий гурман. Риш, звезда моя, — обратился Семеныч к жене, — вот этот молодой хам все-таки признал шедевр в твоих рулетиках.
Рита подошла к ним и, улыбаясь, сказала:
— Тогда, молодой человек, я готова Вам простить вашу нетактичность за столом.
— Свининка даже не базарная и не мороженая, — объяснил Семеныч. — Шурин привез сегодня утром. Он к нам за городскими деликатесами, а нам натурпродукт везет.
— Вот натурпродукт есть можно. А наши городские деликатесы всего лишь приходится есть, — ответил Егор. — Там одни концентраты, заменители, ароматизаторы, ускорители роста, наполнители и так далее.
Подошел Натан Саныч и обратился к Семенычу:
— Пойдем, моя жена желает танцев. Бери свою и… Вот и песня почти наша.
— Подожди. Будет другая песня. Мы тут решаем вопрос практически выживания вида, — отбивался он него Семеныч.
Музыка как раз затихла. За ди-джея был Тимофей, он пытался исправить песню, понравившуюся старшему поколению. Пока он искал что-то подходящее, вся подтанцовка из коридора, где был танцпол, присоединилась к спору о своем выживании.
— Ничего себе! И без меня? — воскликнул Натан Саныч. — Если вы о человечестве? То уверяю, выживет! Приспособленцы, хуже тараканов! В смысле приспосабливаются еще лучше.
— Хуже тараканов? Это я так понимаю, — подошедшая во время последней фразы Лизон попыталась угадать, о чем идет речь, — вы о людях?
— О них, — удивленно сказал Егор. — Ты тоже их ставишь в один ряд?
— В плане выживаемости, пожалуй, да, — немного задумавшись, ответила Лизон.
— Еще сравните с крысами, — с нескрываемым неприятием параллели с тараканами сказала Маришка.
— И обязательно с вирусами, — добавил Киоск. — Тоже еще те приспособленцы.
— Ааа. То есть все-таки можно приспособиться есть и ту еду, которая сегодня производится! Егор вот утверждает, что ее есть совершенно нельзя, — зацепился за идею Семеныч.
— Ее есть действительно нельзя, — с грустью подтвердил Натан Саныч, — но приспособиться к ней можно.
— Печально то, что другой еды уже не будет, — добавил Егор. — В таких количествах, в каких она нужна, ее можно производить только на крупнопромышленных предприятиях. А там главная цель — это прибыль. Из, скажем помягче, пыли сделать деньги!
— Пардон, есть же стандарты качества, — парировал Семеныч.
— Их писатели, как и их контролеры, давно куплены и проданы в угоду крупному транснациональному бизнесу, — ответил Егор. — Это, кстати, касается не только продовольствия.
В комнату вернулись Авдей и Ярик с Нонной и ребенком.
