– Тебе везет больше, чем другим, значит. Ты почему-то не ощущаешь засады, в которой оказался, – продолжала Эмили. – Плюс непосредственно сон, у некоторых, – она улыбнулась Тадеу. – Многие дремали. Отсюда я взяла название. Можете придумать другое. Сон можно приблизительно по времени приравнять к одному голоду.
– Диалектика! – восхищенно сказал Витале.
– Схоластика! – возразила Эмили.
– Заумно вы как-то говорите! Будете нашими мудрейшими из мудрецов, – сказала Ванесса.
– Тогда уж звездочетами, – засмеялся Витале.
– Только звезды в местных сумерках, кажется, так и не появились, – улыбнулась Деви.
Стали чаще всматриваться в окна, в поисках новых контактов. И даже звали людей с других этажей. Где-то далеко внизу, они увидели, кто-то все-таки спускался по простыням вниз. А висячая лестница так и осталась висеть. Но у тех был больше стимул. Они спускались с одного их первых этажей на землю.
Из увиденного сделали вывод, что там должно быть уже больше людей, раз они смогли связать такую длинную веревку.
– Или там просто оказалось много незапертых помещений. А у нас всего одно, – предположил Тадеу.
– И они тоже смогли найти общий язык, – продолжила цепочку предположений Эмили.
Неоднократно возникавшие возгласы: «Нужно что-то делать!», «Сколько можно сидеть, сложа руки?» заканчивались отсутствием идей. Были даже попытки во что-то поиграть, чтобы скрасить быстротечность возникавших разговоров. Но отдых, при полном отсутствии перспективы даже на ближайшее время, казался скорее работой.
Эмили снова задумалась над темой разноязычности и многонациональности. И зациклилась на ней. Но не она одна. Тадеу, обиженный тем, что его с трудом понимает только один Витале, но он не всегда переводит общие разговоры, ведущиеся на английском, тоже думал об этом.
– Заметьте, – сказал он, обратившись к Витале с просьбой перевести. – Вот нас уже восемь. И мы все из совершенно разных регионов, говорим на разных языках, я имею в виду родной. Разные по профессии. Кстати, Ванесса, ты чем занимаешься? – не упустил он момента обратиться к ней.
А чтобы с прицелом на будущее сократить дистанцию, Тадеу со своим стулом втиснулся между Ванессой и Витале, обняв их как друзей детства за плечи.
– Я пою в театре, – ответила она. – А что?
– Да просто.
– Мы уже один раз пытались понять, какова же цель нашего здесь пребывания, – перехватила инициативу Эмили. – Возможно, нас что-то, например, профессия, объединяет? А ты Рилей?
Тадеу, впрочем, в данный момент не огорчился по поводу встревания Эмили. В промежутках, когда Витале ничего не переводил, он что-то нашептывал ему на ухо, кивая при этом в сторону Ванессы.
– Строитель, – сдержанно ответил Рилей.
– Жилье, дороги…? – поинтересовалась Эмили.
– По-разному, – с ностальгией сообщил тот.
– А ты, – обратилась Эмили к арабу.
Мусъаб сказал, что он подрабатывал водителем такси. Смутные пояснения на вопрос, чем же он занимается в свободное от подработки время, навели на его смуглую личность дополнительный налет и лишнюю настороженность окружающих.
– Хантай и Сай отпадают. От них мы ничего не добьемся, – снова переключился на общую тему Тадеу. – Итого?! – Он вопросительно посмотрел на остальных.
– Ты хочешь сказать, что между нами нет ничего общего, – закончила его мысль Эмили.
– Совершенно ничего! Отсюда вопрос! Заче-ем?! – продолжил Тадеу и вернулся к уху Витале.
Эмили прищурилась, глядя на это.
– Добавим сюда еще тех троих, что мы видели в окне ниже, – вспомнила Деви. – Никто из них не был как мы.
– У меня в голове возникает только одна мысль по этому поводу! – сказал Витале.
– Ты увидел между нами связь? – удивилась Ванесса.
– Каждой твари по паре! – выдал на-гора Витале.
– Зашибись вариант! – воскликнул Тадеу. – Только даже по паре-то нету!
– Для тебя еще не все потеряно! – ехидно заметила Эмили. – Комнат ты сам можешь предположить сколько здесь. Нас еще недавно здесь было четверо.
– А может не для меня?! – подмигнул ей дерзким взглядом Тадеу.
– Есть еще один вариант! – предложила Ванесса. – Мы все участвуем в каком-то новом невероятном реалити-шоу!
Она даже воодушевилась при этой мысли, словно она мечтала об этом, и вот оказалось, что это та самая мечта.
– Только без нашего на это согласия! – раздраженно выпалил Витале.
– Эй! Я согласен на проигрыш! Только выпустите меня отсюда! – начал, размахивая руками, кружиться во все стороны Тадеу в поисках камер и кричать, после того, как Витале перевел ему эту идею.
– А вдруг здесь для таких, как ты, в случае проигрыша полагается смерть? – предостерегла его от капитуляции Эмили.
Она тоже поневоле принялась озираться по сторонам, пытаясь обнаружить средства наблюдения за ними. Она даже встала и деловито походила немного.
Витале тем временем попытался что-то объяснить Ванессе, убеждая ее поговорить об этом же с Мусъабом. Она пыталась отбиться от Витале и Тадеу, но все же согласилась переговорить с не очень приятным ей пока тунисцем.
– Все это чушь, то, что вы говорите. Какое там реалити-шоу? – раздался голос из Рилея. – Это тюрьма. И нам повезло, что она достаточно комфортабельная.
