- Похоже, что так и есть. Ничего похожего на чип, сердце, ядро, как мы привыкли это видеть в кино и в своих технологиях. Называть можно как угодно. Вся эта ни на что не похожая мелочевка выглядит равноправной, - продолжил Глеб.
- Почему ни на что не похожая? - сообразил Захар. - Вполне сойдет за конструктор. Мелковат только!
- Слишком мелковат, я бы сказала! - ответила поглощенная Пелагея. - Это скольки кратное увеличение? - уточнила она, глядя на монитор.
- Как тут скажешь, смотря, с какого расстояния снимали. Линейку никто не догадался приложить, - ответил Орест. - Судя по тому, что на снимке только это пятно видно, это макросъемка. - Он посмотрел на процент, показывающий масштаб отображения. - Увеличение, наверное, раз в двадцать с лишним.
- Вот я и говорю, мелковато. Даже при таком увеличении и то не разглядеть.
- Эт че, значит, получается, уколом в сердце их не поразить? Бессердечные! - выдал с досады Орест.
- Бессердечные, - уныло согласился Захар. - Но как-то же они организуются в некое целое, эти частицы.
- Не просто в некое целое, а в некое целое, выполняющее осмысленные действия! - уточнил Орест.
- И оно как-то, возможно, тем же образом общается между собой, - продолжил Глеб.
- Ну, тогда, если прикинуть, сколько грифов шатается по улицам мира, а мы знаем, что они не только грифы. Правильно я говорю, Глеб, статистику ты сводил?
- Да, правильно, - ответил Глеб. - Если кто не знает. За три месяца мы чаще всего получали сигнал детектора вблизи грифов. Среди обычных людей они почти не встречаются, некоторые чиновники только. Среди больших боссов и чистеньких магнатов, к кому мы смогли приблизиться, очень часто. Кроме того, в общественных местах встречались предметы, дающие сигнал. Нейт Браннекен из крыла Чаша сообщил, что плетеные скамьи у них в госпитале в холле, когда садишься, встаешь, регистрируются детектором, и даже растения, что примечательно растущие и чудесно цветущие.
- Так что, получается, уши и глаза могут быть везде, - подытожил Аким. - И они легко могут менять форму и назначение. Это видел отец Глеба.
- Тогда, если они все общаются, должен быть постоянный фон, - закончил свою прерванную мысль Орест.
- Вы только представьте себе, какой это трафик! - подхватил идею Аким.
- Это канал связи невообразимой ширины! - продолжил прикидки Орест. - Мы, наверное, даже таких чисел не знаем, сколько байт по нему прокачивается ежесекундно!
- Подожди, "в байтах", - притормозил его Аким. - Это ты мыслишь байтами. Кто сказал, что они используют дискретную модуляцию?
Их научный запал поймала Пелагея и попыталась направить его в деятельное русло.
- Тогда вам с Акимом и карты в руки, - сказала Пелагея. - Просканируйте этот фон.
- В каком диапазоне? - наивно поинтересовался Орест.
- В максимально широком! - не менее наивно, но молниеносно ответила Пелагея.
- Во всех известных, - уточнил Аким. - Только у нас нет такого оборудования, чтобы просканировать все известные диапазоны.
- Что-то специальное нужно? - продолжила Пелагея.
- Пел, ну, не тазиком же гамма-излучение, например, сканировать!? - ответил Аким.
- Если б присутствовал постоянный гамма-фон, мы бы уже, наверное, давно все вымерли. А мы знаем, что они здесь уже не менее семидесяти лет, - сообщил Глеб, - если сопоставить работы отца, начало раскопок и так далее.
- Про гамму я так просто сказал, но она, наверное, тоже разная бывает.
- Гамма довольно сильно поглощается любым веществом, даже обычным воздухом, - увещевательно сообщил доктор Адиса ученый из исследовательского ядерного центра, член крыла Венец, тоже присутствовавший у моста. - Для связи оно... - Адиса скептически покачал головой.
- Ладно вам, послушайте умных людей не умничайте, - остановила спор Пелагея и снова обратилась к Оресту. - Вы поняли, что именно нужно просканировать. Скажем так, нужно проверить все известные нам способы дистанционной передачи информации.
- Подождите, на счет фона, - включился снова в разговор доктор Адиса. Обычно он не много говорил во время мостов. - Я тут припоминаю, как-то давно на конференции, посвященной парадоксам природы, я слышал про некое предполагаемое поле, потом мне попадалась информация в публикациях. Группа ученых где-то в тридцатых еще годах, уже давно, в..., не помню, где они базировались, исследовали белки, и, как они решили, белок реагировал на какое-то воздействие при полной изоляции образца от всяких известных внешних воздействий.
- Да это просто белок гнил у них! - предположил насмешливо Орест.
- Ну, тебе, конечно, виднее, чем людям, которые этому жизни посвятили, - сдержанно ответил ему Адиса.
- Ладно, пусть они не обижаются.
- Да, некоторые из них, может, уже и не могут обижаться. Так что не беспокойся об извинениях, - доктор Адиса был спокоен в пример для подражания.
