Порфирий остановился, положил карандаш перед Яриком и, приблизившись лицом к лицу, посмотрел ему в глаза. Ярик не сдавался, упираясь взглядом в глаза Порфирия.
— Поднимите удивленно брови, — попросил Порфирий.
Ярику не пришлось заставлять себя это делать, так как просьба была достаточно удивительной, и это вышло само собой. Порфирий при этом изменился в лице. Оно как будто расслабилось, превратившись в лицо спящего человека. Взгляд стал сканирующим. Через секунду Ярик невольно затряс головой, как бы выводя себя из забыться.
— Угу, левосторонний, — угукнул себе тихо Порфирий. — Ну, что ж, — добавил он громче, — вы сможете отсюда выйти. Но позже, — сказал он, продолжая прерванный разговор, и тем самым пресек попытку Ярика снова вернуться к вопросу о выходе.
Потом он развернулся и направился к двери.
— Нет! Вы не поняли! Я не отсюда хочу выйти. А вообще выбраться из этого чертового города! — крикнул Ярик ему вслед.
Но реакции не последовало.
— Отлично! Он просто взял и вышел! Зашибись! — наконец, спустил пар Ярик. — И еще смеет говорить о вежливости!
Оставшись снова в одиночестве, Ярик уставился в стол, за которым сидел уже давно, но только сейчас он обратил внимание на то, что поверхность стола была шероховатой.
«На вид деревянный. Но не отшлифованный? В качестве письменного стола он не годится, — подумал Ярик. Спохватившись, он посмотрел на свой стул. — Такой же. Не гладкий. Деревянный, судя по весу. Скорее дерево, а не деревянная плита, метал или пластик. Дерево вообще-то уже давно не используют для мебели. Такими же не гладкими были и поверхности в машине, на которой его везли сюда, хотя и не выглядели как дерево. Но та машина легко становилась деревом, креслом… Значит, здесь все пластилиновое. И в случае чего оно без труда станет клеткой».
При этой мысли он вспомнил странные корпуса с окнами без стекол на внутреннем дворе того злополучного здания. Они тоже походили на клетки.
«Хотя скорее они выглядели не как корпуса, — сравнивал он, — а как бараки. Двухэтажные, правда. Четыре, кажется, их было, по два в ряд. Или по три в ряд! Все происходило так быстро, когда я убегал от погони, что теперь уже трудно восстановить детали. И площадь между бараками, такая песчаная, кажется, но кое-где торчали оазисами предательские кусты».
Ярик устал гонять по кругу недавние события. Но ничего более не происходило. Порфирий не возвращался.
Тогда он взял два стула и оттащил их к стене. Стулья вели себя вполне типичным для стульев образом. Он притащил еще несколько и попытался сконструировать из них башню. Он даже попробовал вытянуть ножку одного стула.
«Чем черт ни шутит, пластилиновые же!» — рассуждал Ярик.
Но стул не поддавался ни рукам, ни взгляду Ярика.
Взобравшись на свою башню, Ярик дотянулся до окна. Какой-то мальчишка подбрасывал мяч ногой вверх. Мяч падал, но не отскакивал, хотя на вид был тугим, накачанным, а все действо проходило на мощеной площадке. Так снова и снова. Мяч начал отскакивать. То слишком слабо, то напротив, неестественно сильно, или не в ту сторону. Но с каждым разом все правдоподобнее были и первый отскок, и последующие затухающие.
«Это напоминает школу, — подумал Ярик, вспомнив недавние наблюдения. — Там учились подражать людям, копировать форму предметов, а здесь учат мяч прыгать».
Спустившись на пол, Ярик осознал, что он по-прежнему не может срастить во что-то единое все увиденные нелепости. Данный факт иногда переполнял стек Ярика и уже не просто нервировал, а просто бесил его.
Его башня развалилась у него за спиной.
«Я же хотел попробовать открыть окно! Этот чертов мяч», — ругнулся он и со злости схватил стул и изо всех сил рубанул им об стол.
Ножки стула погнулись.
«Совершенно неожиданно для деревянного стула, — мелькнуло в мыслях у Ярика. — Что за искривления здесь происходят: безразмерные коридоры, гнущиеся деревянные стулья?»
— Что здесь творится, в конце концов? Мне кто-нибудь объяснит? — крикнул Ярик. — Зачем меня здесь заперли?
Эхо кругами ходило по бункеру.
«Здесь хорошее эхо! — отметил он, потом подошел к стене и провел по ней рукой. — Гладкая. Не как стол. Иначе такого четкого эха, наверное, не было бы. И значит стены здесь нормальные».
Он налетел с кулаками на дверь и снова крикнул.
Сплюнув накопленный негатив словами или кулаками, ему иногда снова удавалось включить ироничное отношение ко всему. Так, казалось, немного легче.
Лишь спустя, наверное, час объявился Порфирий и обратился к Ярику, удивленно рассматривающему погнутый стул:
— Вы так внимательно изучаете стул?
— Да, тут есть на что посмотреть, — равнодушно буркнул Ярик.
— На что конкретно?
— На то, что он погнулся! — ответил Ярик, недоумевая, что Порфирий не замечает этой странности.
— А он не должен был погнуться? Ведь вы ударили им об стол. Стол обычно более крепкий предмет, выдерживает большие нагрузки. Поэтому погнулся стул.
— Я не об этом. Стул ведь деревянный?
— Да, — ответил, задумавшись, Порфирий.
— Дерево не гнется! Точнее гнется немного, а потом выпрямляется.
— Ну, попробуйте еще.
— Что?
— Ударьте стулом об стол.
— Зачем?
— Ну, просто попробуйте.
