— Даже наши технологии уже позволяют делать такие вещи микроскопическими, — возразил Аким.
За несколько часов обследований накопилась какая-то информация, а за весь день набралось усталости. Решили продолжить завтра, оставив нескольких человек дежурить. Джоска решил ночевать здесь, рассудив, что в случае необходимости его могут разбудить.
— Привет, Палаша, — замученным голосом произнес Глеб. — Браннекен что говорит?
— Привет, Глеб. — Пелагея была несколько озадачена таким вопросом, заданным прямо вот так сразу. — Что-то случилось? Как прошла операция? Браннекен… Ты что имеешь в виду?
— Технология. Когда он ее запустит?
— Последний раз он называл срок три месяца, но сам в это не верил. Это завершение разработок. А о полной готовности он не говорил вообще.
— Спросишь? — сухо продолжил Глеб.
— Спрошу, — ответила Пелагея, понимая, что явно что-то случилось. — Они там что-то уже навороченное паяют. Говорят, что будут встраивать дополнительную память, чтобы запоминать все, что люди будут видеть. Только спорят, какой потребуется объем. Я им говорю, что все запоминать не обязательно, нужно запоминать избирательно, только то, что связано с заданием.
— Подожди, а зачем вообще запоминать? — спросил Глеб. — Они потом с них информацию сливать будут?
— Сливать не будут. Но в памяти смогут восстановить все мельчайшие подробности увиденного.
— Ты серьезно? Это что реально? — но по тону Глеба не было заметно, что эта новость его воодушевила и взбудоражила.
— Говорят, реально. Тревор, кажется, в штабе, можно у него уточнить прямо сейчас. А ты какой-то скучный и прямолинейный сегодня, — заметила Пелагея.
— У нас погибло четверо человек, — ответил Глеб. — Мы не можем такими количествами терять своих людей. Их и так очень мало. Поэтому я испрашиваю, когда Нейт и Тревор думают заканчивать работу.
— Уразумела, — ответила Пелагея. — Что-то пошло не так?
— Я не был вчера в штабе, но ты, наверное, звонила, слышала. Мы поймали одного. Мы допоздна возились с ним, изучали. На ночь оставили охрану. Тим говорит, что появились еще три грифа. Они уже не искали зачинщиков. Просто зачистили территорию, полностью уничтожили оборудование, соответственно все обесточили. Тим один успел убежать и спрятаться. Остальные погибли. Естественно наш гриф тоже ушел.
— Это значит, он как-то сообщил о том, что его захватили, и передал свое местонахождение?
— Получается так. Рации при нем не было. Единственный крупный предмет — это пистолет. Мы тоже ломаем головы. Значит, есть какая-то другая связь.
— Возможно, он, когда направлялся к вам, оставил где-то в участке данные, куда направился, что зафиксировал нарушение порядка, — предположила Пелагея.
— Возможно. И они, не дождавшись его возвращения, ночью пошли ему на выручку, — достроил с иронией цепочку событий Глеб. — А знаешь, Палаш, уточни у Колет, оставляют ли они в участках данные, куда направляются?
— Она, вроде, тоже здесь была. Попробую найти ее.
Пока Пелагея разговаривала с Колет, Глеб продолжил разговор с Орестом.
— Мне кажется, что не записываются они нифига нигде, — сказал Орест. — Они в участках практически не появляются. Они же не приводят нарушителей, а избавляются от них!
— Желательно знать точнее, чем кажется.
— Ну, это насколько я понял с рассказов Колет, — уточнил источники своих предположений Орест. — Грифы — это особое подразделение полиции. Достаточно закрытое.
— Да, да, — подтвердила Колет, спешившая к мосту. — Куда направляются, не говорят, и о проделанной работе в участке не отчитываются.
— Ну, вот! Я же говорил, — утвердился в своей правоте Орест. — Поэтому они так спокойно беспределят. Никто не считает, сколько народу они косят!
— Глеб, вызывай, давай, Венец, да давай вместе все обсудим. Все равно же какая-то информация теперь есть. Всем нужно знать, — предложила Пелагея.
— Вызовешь? И собери наших. ОК? — попросил Глеб Акима и продолжил общаться с остальными. — Из материалов остались только фотографии. Видео материалы уничтожены, так как аппаратуру мы не успели снять и унести. Ну, и то, что осталось в наших головах.
Подключился Венец. Глеб попросил собрать у моста всех, кто находился в штабах.
— Развезло его в пятно площадью метров в пять слоем меньше миллиметра, точно не измеряли. Мы попробовали посчитать. Это значит, в нормальном виде гриф должен быть полым, — добавил Захар к тому, что всем включившимся в разговор пересказал Глеб. — Слой состоял из, судя по всему, каких-то мелких однообразных крошек. Это же видно и на фотографиях при большом увеличении. Сами видите.
И в Чаше и в Венце на своих экранах уже рассматривали вовсю снимки.
— Ну, как и в том случае со льдом. Тоже в пыль, — вспомнил Орест.
— Так, значит, никакого… Ничего похожего на главный блок? — рассуждал Томас.
— Похоже, что так и есть. Ничего похожего на чип, сердце, ядро. Называть можно как угодно. Вся эта ни на что не похожая мелочевка выглядит равноправной, — продолжил Глеб.
— Почему ни на что не похожая? — сообразил Захар. — Вполне сойдет за конструктор. Мелковат только!
