Несколько мгновений они лежали на разгорающихся дровах без изменений, потом края начали темнеть и скручиваться, а кверху рванула струйка густого дыма. Сперва тонкая, она постепенно крепла, становилась заметнее, пока не превратилась в густой светло-серый столб понятного всем мореплавателям сигнала. Призыва о помощи.
Однако парусник, миновав точку пересечения своего курса с участком берега, где толпились жертвы крушения, спокойно уходил прочь.
– Да что они там, слепые все, что ли?! – взвыл старший, с отчаянием сжимая кулаки.
«Нет, не слепые. Мы давно вас видим», – раздался в его голове чужой холодный голос.
– Что? – неверяще переспросил, поднимая руку к виску, мужик.
«Мы давно вас заметили. Могли бы так не стараться разжигать свой костер», – голосом, звеневшим ледяным ядом, объявил поселившийся в голове чужак.
– Но если видите, почему… не свернули в нашу сторону?
«Зачем?» – Голос собеседника зазвенел злым презрением.
– По морским правилам, тем, кто потерпел бедствие, положено оказывать помощь, – укоризненно заявил старший, не обращая внимания на изумленные взгляды обступивших его товарищей.
«По морским правилам, капитан должен покидать тонущий корабль последним, проследив, чтобы спаслись все пассажиры! – Еще холоднее и презрительнее отчеканил голос. – А ты этого не сделал и теперь не имеешь никакого права требовать сочувствия от других. Пора испытать на своей шкуре, каково это – быть брошенным в тяжелый момент. Прощай».
По звякнувшей в голове оборванной нити капитан понял: разговор окончен. Тяжело шлепнулся на песок, невидяще уставясь на тающие вдали паруса. Не важно, как маги узнали, что в тот сумасшедший миг он забыл про двух пассажиров, помогавших в трюме залатать пробоину. Абсолютно ясно другое: даже если они сумеют отсюда спастись, ему уже больше никогда не быть капитаном. Маги этого не допустят. Он мог бросить сотню своих соотечественников, и ему никто не сказал бы и слова. Но тордизанцы, особенно маги, были под неусыпной защитой ковена, и тем, кто об этом забывал, приходилось после очень горько пожалеть.
– Мы так их и оставим? – хмуро спросил Дик, с жалостью оглядываясь на столб дыма, взвивающийся в небо отчаянным криком о помощи.
– Им ничего смертельного не грозит. Вода недалеко, рыбу ловить они умеют. Через пару дней прибудут корабли с Арбена и заберут их отсюда, – сухо объяснил Зак и, уже развернувшись в сторону столовой, горько бросил через плечо: – А вот они Гистона и Хабера бросили одних в трюме тонущего судна, хотя маги в тот момент помогали им, заращивая дыру в днище. А перед этим выложились, спасая от пиратов.
– Зак, – уже наливая сыну взвар, осторожно спросил Сейден, – а как твое чувство… ну, то… оно ничего не говорит?
– Нет. Тревога прошла. И я не знаю отчего. Или они спаслись и сейчас в безопасности, или… – Он скрипнул зубами и отвернулся.
За свою жизнь молодому магу уже приходилось терять друзей. Это было очень больно. И многократно больнее несправедливость этих потерь. Почему за неправомерные амбиции и дикие фантазии психически неуравновешенных личностей должны платить жизнями отличные люди, Зак не мог понять с самого детства. С тех самых пор, как услышал рассказ о погибшем в Агане деде.
Воспитанная отцом привычка обдумывать и просчитывать последствия своих и чужих поступков привела его к пониманию несовершенства некоторых законов ковена. Да, они предусматривали всё, чтобы защитить магов и граждан королевства. Но этого было мало. Простые жители, не постигающие мотивов действий магов, зачастую придавали им в своих пересказах и домыслах совершенно другую окраску. Более соответствующую их представлениям о сильных и всемогущих соотечественниках, но абсолютно не соответствующую действительности.
Магов уважали и боялись. А нужно было повернуть свою деятельность так, чтобы уважали и любили. Чтобы точно знали: единственные, кто по-настоящему защитит и поможет, – это не армия и не добрые господа во главе с королем, а только маги. Те столетия, что ковен провел в интригах и подполье, приучили их скрывать следы своей деятельности, отдавая славу королю и генералам. И народ честно гордился и королем, и армией.
Ну а чего они хотели? Что посеешь, то и соберешь.
– Так что, мы не будем их искать? – неверяще уставился на магов Дик.
Да нет, не может такого быть. Зак столько усилий приложил, чтобы найти совершенно чужого ему Тимку, а теперь бросит своих друзей? Нет, это точно из области фантастики.
– Что такое «фантастика»? – невозмутимо осведомился Зак.
– Это весь ваш мир. В него у нас никто не верит, а те, кто рассказывает, что другие миры существуют, называются фантастами, – иронично фыркнул Дик.
Он и сам так всегда считал. Пока не свалился с крыши высотки прямо на зеленое поле чужого мира.
– Тогда ты правильно соображаешь, – угрюмо похвалил маг. – Мы будем их искать до тех пор, пока не останется ни одного не обшаренного нами островка в этом океане или пока я не увижу их мертвыми…
