Вертолетная площадка испытательного полигона
Международного института внеземных культур,
г. Искитим Новосибирской области
Вертолет легко набирал высоту, еле ощутимо вибрируя под встречным потоком воздуха. Моросящий дождь разбивался о прозрачную плексигласовую полусферу, широкие дворники сметали жидкие кляксы под ножи холодного ветра.
– Спасатель-два, спасатель-два! Ответьте диспетчеру! – запоздало ожил голос в наушниках.
Олег Рязанцев с укором посмотрел на своего командира, мол, я же предупреждал. Руслан Громов лишь хмуро покачал головой, жестом указал продолжать движение. Сам повернулся к боковому окну, где за зыбкой рябью дождя виднелись бетонные корпуса института с пульсирующей алой лампой радиовышки.
– Спасатель-два на связи! – отозвался он.
– Кто давал разрешение на взлет, спасатель-два? Немедленно меняйте курс и возвращайтесь на площадку.
– Я же говорил, что ничего не получится, – прикрыв ладонью микрофон, прокомментировал Рязанцев.
– У нас чрезвычайная ситуация, – спокойным голосом сказал Руслан диспетчеру. – Требуется срочная эвакуация из Зоны.
– Вы нарушаете инструкции, спасатель-два, – повысил голос собеседник. – До особого указания все вылеты в Зону запрещены. Немедленно возвращайтесь, или я буду вынужден доложить рапортом. Вас отстранят от должности.
Руслан поймал на себе испуганный взгляд второго пилота. Вполголоса чертыхнулся – сегодня в диспетчерской смена Шнайдера. А этого не уговорить, не пронять. Он, с присущим немцам формализмом, будет держаться правил и инструкций, в случае необходимости доведет угрозы до логического конца.
Но, когда Рязанцев, посчитавший краткое молчание командира сигналом к возвращению, попытался изменить курс, Громов взял управление на себя и твердой рукой повел машину на северо-запад.
– Спасатель-два, спасатель-два!
Маневр не остался незамеченным.
– Может, выключим рацию? – предложил Олег, кисло ухмыляясь. – Скажем, что сломалась, что не расслышали…
Из салона, отодвинув брезентовую шторку, появился всклокоченный мужчина в наспех надетом защитном костюме без шлема. Короткая борода по институтской моде, острый нос, высокий лоб. Серое лицо с напряженной гримасой душевной боли.
– Дай мне! – Не церемонясь, он схватил висящую на пустующем кресле гарнитуру третьего пилота, нахлобучив объемные наушники на голову. И сразу же заговорил, яростно и жарко:
– Михаэль! Это Илья! Илья Ткачев! У меня жена на объекте! Слышишь? Полина в беду попала!
В ответ Шнайдер выругался по-немецки.
Ученый нервно дернул длинный шнур за собой, скрылся в салоне, доказывая и умоляя.
Руслан ткнул набычившегося Олега в бок, указал отключить наушники. Первым сдвинул тугой переключатель на шлеме. Наклонился к товарищу.
– Если уж у него не выйдет уломать Шнайдера, то у нас точно не получится.
Рязанцев лишь качнул головой, уставившись вперед.
Вертолет уверенно отдалялся прочь от похожего на вытянутый крест здания испытательного полигона Международного института внеземных культур, прочь от готовящегося к пятничному вечеру Искитима.
– Будем заходить со стороны Черной, – дал команду Руслан. – Над железкой не пойдем, там статика на рельсах наблюдается.
– Логично, – буркнул Рязанцев. – Куда хоть примерно летим-то?
– В район Маяка, – отозвался Громов, отвернувшись к приборам.
– Это под самым Бердском? Хреново, – протянул второй пилот. – Блин, еще и Зона сегодня как назло «дышит».
