Мой сотовый звонит, но я игнорирую его, крепче обхватывая руками ноги, пытаясь найти хоть какое-то утешение. Но что мне нужно прямо сейчас, так это руки Атласа, обнимающие меня.
Телефон перестает звонить только для того, чтобы начать снова, поэтому я роюсь в своей сумке, пока не нахожу его и вижу, что это Атлас. Наивная часть меня надеялась, что это «Дрифт» скажет мне, что они ошиблись, и предложат мне вернуться на мою работу, но этого не произойдет.
— Алло? — отвечаю я, мой голос звучит хрипло от слез.
— Айви? Что случилось?
— Почему ты звонишь? — я задаю вопрос. Он знает, что я должна быть на смене прямо сейчас.
— У меня встреча, которая затянется, поэтому, когда Пит заедет за тобой, просто ложись спать. Я разбужу тебя, когда вернусь домой. Теперь скажи мне, что не так.
Выдохнув, я хочу рассказать ему, что произошло. Но мне так неловко, что я решаю оставить это до тех пор, пока не смогу встретиться с ним лицом к лицу.
— У меня начинается мигрень. Я не приду сегодня. Мне нужно поспать. Хочу побыть в тишине, — мягко говорю я ему, нуждаясь лишь в небольшом количестве времени, чтобы зализать свои раны.
— Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Я пошлю Пита…
— Нет, Атлас. Я уже дома. Они… они разрешили мне уйти пораньше. Я просто собираюсь отдохнуть. Я в безопасности, дверь заперта, и я никуда не уйду, обещаю.
Он спокоен, слишком спокоен. Я почти слышу, как вращаются шестеренки в его мозгу.
— Прекрасно. Отдохни. Мы поговорим об этом завтра.
— Атлас…
— Завтра, Айви. А теперь немного отдохни. Мы бы не хотели, чтобы тебе стало еще хуже, не так ли?
Он вешает трубку, заставляя меня чувствовать себя последней сукой. У меня просто нет сил разбираться с ним прямо сейчас. Мои защитные щиты пострадали, и в том состоянии, в котором они находятся, Атлас смог бы сбить их за считанные секунды.
Мне ненавистна мысль о том, чтобы быть настолько ментально и эмоционально уязвимой перед человеком, который уже взял под контроль большинство других аспектов моей жизни.
Я готовлю какао и несу его на диван. Я сворачиваюсь калачиком и смотрю последние тридцать минут какой-то программы про выпечки, прежде чем решаю лечь спать. Мое внимание в любом случае рассеяно, и поскольку карма ненавидит меня, у меня начинается головная боль.
Завтра я стисну зубы и поговорю с Генри и узнаю, хочет ли он по-прежнему, чтобы я работала больше часов. Как бы я ни ненавидела там работать, мне нужно иметь возможность есть и оплачивать счета.
По большому счету, это не конец света, но сейчас чертовски похоже на это.
Я засовываю свой мобильный обратно в карман и смотрю в окно, когда движение начинает замедляться.
— Я так понимаю, она не сказала тебе, что ее уволили, и вместо того, чтобы поплакать на твоем плече, выбрала поплакать в одиночестве, — замечает Кензо, как мудак, которым он и является.
— Ей трудно впускать людей.
— Интересно, почему? — саркастически бросает он.
— Мне нужно, чтобы она доверяла мне, Кензо.
— Ты только что уволил ее, Атлас. Или ты уже забыл?
— Но она этого не знает. Она должна была прийти прямо ко мне, — киплю я, разозленный, что обо мне даже не подумала.
— Ты когда-нибудь задумывался о том, что это не имеет никакого отношения к тебе, а исключительно к ее чувствам? Держу пари, ей больно и стыдно. В смысле, ее уволили за воровство, Атлас. Как ты думаешь, что она чувствует?
Я ему не отвечаю. Возможно, он прав, но это не меняет того, что она должна была позвонить и сказать мне.
— Послушай, женщины, которые были до Айви, были другими. Для начала, старше, с большим опытом за плечами. Для тебя они были игрой, и, как пешки, ты передвигал их по доске, пока не выигрывал то, чего добивался. Вот тогда ты переходил к следующей женщине. То, что есть у вас с Айви, с самого начала отличалось, так что тебе, возможно, захочется немного пересмотреть свою стратегию.
— Отвали, Кензо. Мне не нужны твои советы насчет женщин.
— Если это всего лишь игра, как и другие, прекрасно, продолжай. Но если ты планируешь сохранить это, будь осторожен, чтобы причиняемый тобою ущерб не был непоправимым. Ты можешь многое, Атлас, но даже ты не можешь контролировать ее чувства. И если она узнает об этом…
Он качает головой.
— Не недооценивай меня, Кензо, — бормочу я, но думаю о том, что он сказал. Айви для меня бесполезна, если все, что останется в конце, — это оболочка девушки, которая привлекла меня.
— Во сколько приезжает мой отец?
— Его рейс должен прибыть с минуты на минуту. Джек и Дейл заберут его из аэропорта.
— Он взбешен тем, что зацепка было пустой тратой времени, как и всегда. Я сто раз говорил ему, что награда за информацию только выявляет жадных до денег придурков, но этот упрямый ублюдок никогда не слушает.
— Похоже, упрямство у вас семейное, — бормочет Кензо, прежде чем мы подъезжаем к клубу.
— Знаешь, Кензо, я думаю, что если отрежу тебе язык, ты, возможно, будешь нравиться мне больше.
— Я не уверен, чувак. Кто-то вырезал твое сердце, и я все еще думаю, что ты придурок, — он усмехается, напоминая мне уволить его сегодня. Снова.