Ланни больше ничего не сказал, потому что он никогда не лгал без необходимости. Оба друга разошлись каждый с выражением привязанности и доверия. Ланни вернулся в свою неотапливаемую комнату, установил свою переносную пишущую машинку, завернулся в одеяло, подул на свои холодные пальцы и напечатал:
«Гитлер решил напасть на Россию этой весной, не позднее июня. Это определённо, с этой даты. Он рассчитывает закончить работу за шесть недель».
Это он дважды запечатал конверты обычным способом, всегда используя разные канцелярские принадлежности. Он адресовал их адмиралу Леги, и, хотя было поздно ночью, он нашел рассыльного и оставался в тени убедиться, что письмо доставлено человеку, который ответил на звонок. Это было все на данный момент. Но перед тем, как покинуть Виши, он принял меры предосторожности, чтобы написать второй отчёт и доставить ее таким же образом. Возможно, два отчёта отправятся одной дипломатической почтой и на том же самолете, но Ф.Д.Р. поймёт и оценит такую предосторожность.
Путешествующий искусствовед еще раз обратился к адмиралу Дарлану и, согласившись на Перно, заметил: «
— Чем скорее, тем лучше,
—
«Еще одно», — отважился Ланни. — «Как вы знаете, мой бизнес картины, и я узнал о коллекции в Тулоне, которая может быть интересна некоторым из моих американских клиентов. Возможно, вы можете знать одного старого джентльмена, мсьё д'Авренена». Ланни Бэдд собирал имена и адреса владельцев картин по всей Франции в течение почти двух десятилетий, и у него всегда с собой был список.
«Я знаю его понаслышке», — ответил Дарлан.
Другой поспешил добавить: «Я не прошу рекомендаций, только въезд в город. Я знаю, что в военное время чужак не может просто попасть в морскую крепость».
«Я дам вам письмо коменданту порта», — сказал адмирал. — «Его будет интересовать то, что вы можете рассказать о наших друзьях и наших врагах». Да, это был приятный мир, в котором можно было жить, если бы у вас была удача знать правильных людей. Был соблазн забыть о существовании других людей и наслаждаться теми хорошими вещами, которые были доступны. Ланни позвонил секретарю и узнал, что на следующий день он может занять место в самолете, летящем в Марсель. Поэтому он попрощался со своими друзьями в Виши, сказав им, строго говоря, что считает, что скоро все будет лучше. Так как уже не могло быть хуже, в это можно было поверить.
Центральный массив Франции, бесплодный и заснеженный, развернулся, как ковер, под путешественником. А затем пошли горы и плодородные долины с виноградниками и оливковыми рощами побережья. Рядом с Ланни сидел морской лейтенант, и они свободно болтали, так что, когда они спустились в великолепный аэропорт Марселя, они были друзьями. Выяснилось, что молодой офицер отправляется на итальянскую границу с официальным поручением, и его заинтересовал этот американский джентльмен, который пользовался благосклонностью адмирала и который так свободно говорил по-французски. Три других офицера ехали в штабном автомобиле, который был переполнен, но они решили потесниться и взять Ланни. Большая услуга в то время, когда бензина практически не существовало.
Гость согласился на такое замечательное предложение. Когда они приехали в Канны и узнали, что его дом находится на Мысу, они вызвались сделать небольшой крюк. Им был оказан радушный прием собаками, а малютка Марсель выскочил их встречать криками. Офицеры морского флота поняли, что это было элегантное место, и когда Ланни пригласил их на кофе, они рассудили, что было бы слишком поздно совершать какие-либо дела в тот день. Так почему бы и нет?
