Приобретут весь мир полностью

— Мы собираемся пересмотреть эту легенду, герр Бэдд. Наш молодой северный герой будет предупрежден, и на этот раз он будет смотреть в глаза врагу.

— Herrlich, mein Fuhrer! И кому я отправлю информацию, если я её получу?

Еще раз на лице фюрера проявились сомнения и неопределенность. Одно дело прислушиваться к сплетням вполне убедительного плейбоя из вражеской страны, а другое — доверять ему жизненно важный секрет Службы связников — или это будет Отдел кадров B? Конечно, Гитлер мог бы назвать имя какого-то агента в Португалии или Испании, где у него их были сотни, и где американское правительство не могло их выявить. Но это будет означать задержки и, возможно, тайную цензуру. Фюрер знал, что небезопасно считать иностранные правительства слишком глупыми, и ему было трудно поверить, что американцы позволят письмам отправляться авиапочтой в Португалию и Испанию без проверки.

Волков бояться — в лес не ходить. А Ади Шикльгрубер был одним из тех, кто был настроен ходить. Он сказал: «Мой личный друг, герр Ганс Хеффельфингер, в настоящее время на связи с нашим посольством в Вашингтоне, и если у вас будет что написать, вы можете отправить это ему. Поместите послание во вложенный конверт, и отметьте его 'Лично для фюрера'. Так оно сразу попадёт ко мне. Вы запомните это имя?»

— Оно запечатлено в моей памяти, Exzellenz, и вы убедитесь, что я сделаю все возможное и как можно быстрее. Еще одно. В случае, если у вас будет сообщение для меня через герра Хеффельфингеа, то может быть для вас тоже нужно кодовое имя, чтобы я мог быть уверен, что нет подвоха. Разрешите ли вы мне назвать его?

— Mit Vergnugen, Herr Budd.

— Очень хорошо. Вы Вотан, самый могучий из богов! Вы запомните это имя? Даже в этом самом августейшем и болезненно чувствительном присутствии плейбой не мог полностью забыть привычки, приобретенные в течение жизни!

Осталось прояснить ещё один важный вопрос, прежде чем Ланни предложил откланяться. Он сказал:» Mein Fuhrer, я объяснил Руди, насколько важно, чтобы я мог рассказать людям о ваших теперешних взглядах и желаниях. Где бы и в какой стране я не упоминал бы, что я говорил с вами, люди толпами спрашивали: 'Что он на самом деле думает? Чего он хочет?'»

— В своих речах я сказал им это с предельной ясностью, герр Бэдд.

— В прошлом вы говорили мне об этом, но в так называемом демократическом мире, который на самом деле является иудо-плутократическим, никто не верит в то, что говорит какой-либо государственный деятель, они считают само собой разумеющимся, что это просто чепуха. Вот когда человек разговаривает с другом наедине, это совсем другое дело. Они полагают, что такой занятый человек, как вы, не будет уделять время искусствоведу, если тот не является действительно другом.

— В этом, по крайней мере, они правы, герр Бэдд. Какая же неуверенность беспокоит их умы?

— Вопрос о ваших намерениях в отношении их собственных стран. Британские государственные деятели очень обеспокоены, как вы знаете, вашими намерениями относительно их Империи. Что касается Америки, я не так много общаюсь с государственными деятелями, потому что они в основном низкосортные политики или фанатики из клики Рузвельта, но я встречаюсь с действительно важными промышленниками, и все они спрашивают: 'Что думает делать фюрер, когда он завоюет Россию?'»

— Ах, так? Они думают, что я собираюсь для них завоевать Россию?

— Если честно, Exzellenz, они думают, что вы собираетесь завоевать Россию из-за нефти. Я не встречал никого, у кого есть сомнения в этом вопросе, и они посчитают меня глупым, если я скажу что-то другое.

— Вы могли бы указать им, что я разработал несколько процессов для производства бензина из угля.

— Да, конечно, но эти предприятия уязвимы для дальних бомбардировщиков, и вы сказали нам в своей речи, что вы не могли работать без нефти и минералов Украины. Это одна из ваших речей, которую никто не забыл»

— И они думают, что я могу завоевать Россию?

— В этом тоже есть общее согласие. Все военные, с которыми говорил мой отец, верят, что вы можете достичь своей цели за шесть недель. Примерно вдвое больше, чем в Польше.

— И когда они думают, я окажу им эту услугу, герр Бэдд?

— Они пришли к выводу, что вы намерены двинуться не позднее второй половины июня или в начале июля. Они полагают, что вы должны обеспечить себе большую безопасность, чем в 1939 году.

— Действительно замечательно, герр Бэдд, как именно они изложили мою программу для меня. Неужели эти проницательные джентльмены могут сомневаться, что я не смогу удовлетворить их желания.

— Поймите, mein Fuhrer, я излагаю не свои идеи, а их. По-видимому, это вызвано тем, что красные ближе к вам, и поэтому представляют для вас большую угрозу. По сообщениям, русские делают все, что в их силах, чтобы помешать вашим желаниям в Болгарии, а теперь и в Югославии.

— Это правда, герр Бэдд, они — паразиты, отбросы земли, сумасшедшие собаки, которых спустили с цепи на нашей восточной границе, к восторгу наших врагов и к ужасу всех порядочных людей!