Приобретут весь мир полностью

Реверди показал Ланни их маршрут на глобусе. Самый приятный маршрут пролегал через Гавайи и на запад вдоль линии зоны умеренного климата, но расстояния между портами здесь были слишком велики, и полный запас топлива яхты не мог обеспечить таких расстояний. Дальше к югу и к северу от экватора находился пояс длиной в пять тысяч километров, подмандатный японцам. С них были взяты обязательства не укреплять его, но все знали, что они это сделали. И они очень плохо относились к посетителям. Таким образом, единственный пригодный маршрут пролегал к югу от экватора, усеянный группами островов под британским, французским или американским контролем. Погода там была жаркой, но Реверди выдержал её. Те, кому это не нравилось, могли оставаться в каютах с кондиционерами до захода солнца.

Они прошли Галапагосские острова, но недостаточно близко, чтобы их увидеть. Реверди был там и сообщил, что там ничего интересного. Их поверхность состоит в большей части из вулканической лавы с такими острыми кромками, что они режут обувь. Гигантские черепахи почти вымерли, и вывоз их противоречит законам Эквадора. В небольших долинах была какая-то плодородная земля, и поселенцы пытались там жить. Но крупный рогатый скот и ослы, свиньи и собаки сбегали, и теперь образовали дикую фауну, крайне неприятную, а иногда и опасную. Реверди собрал множество альбомов с вырезками из газет и журналов обо всех местах, где он побывал. Он вслух прочитал всей компании статью в журнале о нескольких энтузиастах, которые пытались закрепиться в плодородной горной долине. Они вели тщетную борьбу против жестоких захватчиков. Человек в этом эпизоде был немецкий ученый, озлобленный против человечества. Чтобы подготовиться к простой жизни, он вырвал все зубы и изготовил их из нержавеющей стали. Ланни подумал, что это был странный способ вернуться к природе.

Нарядная белая яхта Ориоль настойчиво бороздила эти безбрежные и одинокие воды. Ее курс лежал прямо на закат, и каждый вечер, когда огромный золотой шар падал в море, это происходило каждый день примерно на полчаса позднее, что означало, что яхта прошла от семисот до восьмисот километров. Так будет продолжаться три недели, не считая времени для остановок. Наступил сорок первый день рождения Ланни, и они отпраздновали его праздничным тортом и специальной бутылкой шампанского. Он предложил тост за наступление победы и мира до возвращения яхты Ориоль.

Каждый день инвалид занимался ходьбой, сначала неуверенно, затем с возвращающейся силой. По совету врачей, в том числе и молодой леди на борту, он совершал много коротких прогулок и понемногу делал их всё длиннее. И с этим физическим выздоровлением ожила деятельность ума. Ланни Бэдд смог прекратить размышлять над атомными формулами и временем, которое он потратил на их изучение. Он не был абсолютно уверен, что Олстон рассказывал ему правду об информации из Германии. Но Ланни знал, что он сделал все возможное, и что рано или поздно он найдет новый способ помочь в войне против фашизма и нацизма. Между тем, всякий раз, когда он включал радио, он ждал услышать, что Нью-Йорк был уничтожен атомной бомбой. Или это будет Берлин? Он не мог произнести ни слова по этому поводу.

Яхта никогда не выходила из зоны досягаемости коротковолнового радио во время круиза. Пассажиры узнали, что русские держатся, и, по-видимому, продолжали сражаться зимой. Это оставляло больше времени для Америки производить всё необходимое и находить способы доставлять это как в Россию, так и в Великобританию. Ланни выуживал новости из разных источников, собирал их вместе и делал выводы, которые он старался держать при себе. Реверди рассказал своим гостям, что он думает о нечестивости большевизма, и он был бы очень расстроен, если бы у него у него на борту оказался «радикал» или что-то в этом роде. Он хотел, чтобы Британия победила, а Советский Союз проиграл, Но как добиться такого было проблемой, решение которой Ланни оставил Реверди.

Отношения между инвалидом и дочерью владельца яхты продолжали развиваться, и все на борту смотрели на них с повышенным интересом. Для них это было «романом», что доказывало, что весь мир любит влюблённых. Весь мир яхты Ориоль наблюдал за парой влюбленных и облегчал им жизнь. Было само собой разумеющимся, что, когда Ланни ходил, Лизбет должна идти с ним. Что, читая, он должен читать вслух. Что, когда он играет в бридж, она должна быть его партнером. Это было в точности, как быть женатым, за исключением того, что теперь, когда он отправлялся в свою каюту, он мог остаться одним, тогда как, если бы его связали брачные узы, все ожидали бы, что он отправиться в её каюту и останется там.