Спать Аркадий не лег, а завалился — градус опрокинул его на топчан. Карлайл скромно устроился на широкой лавке, подстелив хозяйский спальник. Сонно моргая на звезду, что заглядывала в крохотное оконце, он прокручивал в голове услышанное, привыкал к настоящему, строил планы на будущее, и в какой-то момент даже бросил ругать Мигеля, испепеленного в «Гамме» — похоже, что сегундо, сам того не желая, вывел его на верный путь.
«Светлый путь!» — улыбнулся Рон, и закрыл глаза.
Спал он крепко, и сны ему снились хорошие. Встав рано утром, на заре, Карлайл снял с гвоздя ружье Панкова, старенький «зауэр стерлинг», вынул патрон с дробью, и зарядил жакан. Охотник как раз начинал стонать и ворочаться. Рон навел ствол, почти касаясь дулом спутанных волос Аркадия, и выжал спуск.
От громкого выстрела зазвенело в ушах. Карлайл, морщась, глянул на расколотый череп Панкова, и начал собираться.
В новенькой куртке убитого лежал паспорт и аж три «билета» — охотничий, военный и партийный; в карманах штанов — рублей сто, в рюкзаке — разные бродяжьи причиндалы.
Полтора литра керосина для лампы пошли на «растопку» — огонь загулял по зимовью, пожирая и топчан, и стены, и труп.
Рон, щурясь от дыма сигареты, пристроился неподалеку, оседлав обкорнанный ствол поваленного дерева. Пламя гудело, пожирая охотничью хижину снаружи и внутри.
Когда прогоревшая крыша рухнула, и файер-шоу пошло на убыль, убийца встал, закинул на спину рюкзак, да и зашагал к озеру Тенис.
«Рон Карлайл умер, — скупо улыбнулся он. — Да здравствует Аркадий Панков!»
На весь день «оторваться от коллектива» — великое благо. Надо, надо хоть иногда побыть одному! Обдумать преходящие моменты жизни не на бегу, в вечной суете, а спокойно, наедине с самим собой. Да и просто отдохнуть от лихорадочной круговерти будней! Опять-таки, не подстраиваясь под детей и подруг, а по своему хотению.
— Что, котяра, жратеньки потянуло? — бодро спросил я Кошу, красноречиво тершегося об ноги.
Зверюга едва не закивал лохматой своей башкой.
— Лопай! — изрядный ком кошачьего лакомства плюхнулся в миску.
Питомец с урчанием приступил к трапезе, а я поднялся в кабинет. Мягкого кресла и телика вполне «необходимо и достаточно» для достойного финала дня, воистину выходного.
Баба Лида с дедом Филей похитили дочек на все ноябрьские. Лея умотала с незамутненной радостью в очах, а Юлиус немного нервничала — ее страшили перемены в судьбе. Невеста!
Антон явился к нам тридцатого сентября, в мой день рождения, и церемонно попросил «руки вашей дочери и родительского благословения». Я посмотрел на Юлю — каюсь, с оттенком грусти, — и спросил: «Ты согласна?» Доча выдохнула: «Да!»
Рита, как водится, всплакнула, Инна тоже захлюпала…
Алёхин растерялся даже. Думал, наверное, что я смотрю на него осуждающе. Вот, дескать, довел!
А мне виделось совсем-совсем иное, далекое от матримонии — Антоха здорово походил на молодого Адриано Челентано, только худущего, светловолосого и сероглазого…
Свадьбу назначили на март.
Я меланхолически вздохнул. Течет житие, течет…
Вот и Юлька, девочка моя, вступает во всеобщее человечье кружение — тот извечный биологический цикл, раскрученный и заповеданный нам эволюцией, что смахивает на сценарий всякой жизни — человек рождается, растет, влюбляется, женится, старится…
Мне будет не хватать Юлиуса. Конечно, она будет навещать родню, бывать частенько, но и отдаляться тоже начнет — своя семья, свой дом обязательно изменят «дочечку», ставшую замужней дамой. Хорошо бы осталась в ней привязанность к папе с мамой, а больше мне и не о чем просить великие небеса, черные и голубые…
Пусто дома.
И непривычно тихо. Ни снизу, ни с мансарды не доносятся высокие звонкие голоса моих любимых — оставили жёны своего султана… С осени стали пропадать, и подолгу. То вдвоем, а то и всем трио.
На прошлой неделе Рита с Наташей вернулись с «Крайнего Юга» — снимали телесюжет о «Шейтан-Кала», да с намеками на множественность пространств. Похоже, в Кремле поерзали-поерзали, но решили-таки и здешний советский народ тоже готовить к тому, что он не одинок во вселенной. Пока на уровне таинственных исчезновений и надуманных порталов в иные миры, а потом…
«Суп с котом», — скучно подумалось мне.
Нет, я очень рад за девчонок. Они действительно молодчинки, красотки мои и умнички. Стоит начаться «Звезде КЭЦ» — и дворы пустеют, все липнут к экранам. Интересно же! И всё на высочайшем уровне — кандидату экономических наук и кандидату наук физико-математических можно доверять, а заслуженная артистка РСФСР привносит в ученую строгость озорной элемент игры, незатейливого юмора и утонченного соблазна.
