Мой приход в телевидение произошел по тем временам совершенно обыденно. После экзаменов за 5–й курс в Московском государственном институ те иностранных языков им. М. Тореза меня вызвали в деканат, и кадровик из Агентства печати предложил работу в Главной редакции телеинформации Агентства печати "Новости".
18 августа 1975 года я попал в редакцию африканских стран. Нашей задачей была подготовка телевизионных информационных материалов об СССР (но такую работу делали более опытные коллеги), а также съемка так называемых контактных материалов (когда кто-то из Африки приезжал в Москву). Все это монтировалось и отправлялось в наши соответствующие посольства для предложения местному телевидению. Говорят, что иногда эти материалы действительно попадали в эфир какой-либо африканской страны. В основном же они, скорее всего, заполняли помещения в наших посольствах. Работа была интересная: я впервые в жизни видел и проводил съемки, брал интервью у разных африканцев, сам переводил и сам же озвучивал их на английский язык. Но ровно через год после моего прихода ГРТИ решением Политбюро, как нам сказали, была распущена, а ее функции были переданы в Главное управление внешних сношений (ГУВС) Гостелерадио СССР, куда меня перевели в сентябре 1976 года с понижением на должность младшего редактора отдела капиталистических стран. В ГУВСе я проработал на разных должностях до 1989 года.
Работа в ГУВС кардинально отличалась от работы в редакции африканских стран. Мы работали с приезжавшими в СССР съемочными группами ведущих телевизионных компаний мира: американскими Эй–би–си, Эн–би–си, Си–би–эс, Си–эн–эн (после ее появления в 1980 году), английской Би–би–си и английскими коммерческими компаниями, а также их московскими корреспондентами. Очень скоро я стал специализироваться на английских телекомпаниях, в основном на Би–би–си. В мою задачу входил подбор и подготовка объектов съемок, интервьюеров со знанием английского языка по различным вопросам политики, экономики, культуры и т. д. не только в Москве, но и по всему Советскому Союзу. Это было похоже на работу продюсера или ассистента режиссера. Обычно мы получали по телексу (значительно позже — по факсу) "голую заявку" от какой-либо компании с указанием темы и довольно общих пожеланий. Все остальное разрабатывали мы сами: получали разрешения на съемки иностранной съемочной группой заводов, фабрик, интервью со специалистами и т. д. Затем все это отправлялось в Англию, например на Би–би–си, определялись сроки съемок, приезжала съемочная группа, и начиналась работа. Со дня ее приезда и до дня отъезда я практически постоянно находился со съемочной группой, выполняя самые разные функции — от организатора съемок до переводчика на съемочном объекте. Работа была трудная: нужно было найти общий язык не только с иностранцами, но и с советскими организациями, которые постоянно пытались подсунуть какой-либо образцово–показательный объект или ударника коммунистического труда, не умеющего порой связать двух слов. Приходилось доказывать: то, что приемлемо для советского телевидения, неприемлемо и вредно для иностранного. Съемочных групп приезжало много: несколько десятков в год. Таким образом, даже в годы расцвета застоя страну посещали десятки тележурналистов из самых разных стран, увозившие с собой сюжеты, очерки, программы о Советском Союзе. Эти материалы всегда привлекали внимание зрителя, поэтому поток иностранных тележурналистов постоянно увеличивался, расширялся и круг освещаемых проблем.
Наверняка напрашивается вопрос: как все это могло происходить при опущенном "железном занавесе"? Да вот так и происходило: с большим трудом, преодолевая сопротивление министерств и ведомств, путем убеждения или обращения к руководству Главка или Гостелерадио, которое с помощью "вертушек" способствовало получению разрешения на съемки необходимых объектов. Мешал ли "железный занавес", закрытость страны? Конечно да. Половина страны находилась в закрытых для иностранцев районах, съемки с иностранцами должны были согласовываться на уровне как минимум замминистра, съемки в республиках, краях и областях согласовывались с местными партийными органами через соответствующие телевизионные комитеты. Никто не горел желанием принимать у себя иностранную съемочную группу, всегда легче и безопаснее сказать "нет", чем "да". Ведь, черт его знает, что наговорят там эти иностранцы! А в большинстве случаев они давали объективную картину жизни в СССР, естественно, не замазывая и недостатки, о которых всем было известно, но о которых не было принято говорить. Положение наше было очень незавидное.
Как иностранцы, так и наши считали нас сотрудниками КГБ, и поверить в то, что мы таковыми не являлись, никто не хотел. Поняв, что разубедить никого невозможно, я просто делал свое дело.