Где-то в начале 1983 года в Главк поступила заявка от отдела документальных фильмов Би–би–си на съемки в СССР двенадцатичасовых (!) документальных фильмов о различных сторонах жизни в стране. География предлагалась обширнейшая: от Молдавии на западе до Находки на Дальнем Востоке. Героями каждого фильма должны были стать советские семьи, проживающие в том или ином регионе страны. Окончательный отбор семей должен был сделать английский продюсер из двух–трех кандидатов. В качестве тем англичане предлагали судью в Молдавии, студентку в Москве, музыканта Сергея Курехина со своим ансамблем "Популярные механики", который почему-то числился в диссидентах, охотника–профессионала в сибирской тайге, призывника, а затем уже солдата Советской Армии, партийного работника на Дальнем Востоке и другие менее экзотические темы. Заявка поражала своим масштабом, организационной сложностью и посягательством на ранее запретные темы. Получив такую заявку, я рутинно информировал о ней руководство Главка и выбросил ее из головы. Я даже и мысли не допускал, что по такому запросу может быть получено положительное решение. Однако через довольно продолжительное время было дано согласие на работу по всем темам, за исключением Сергея Курехина. И это было при Андропове! Воистину какие-то тектонические подвижки должны были произойти там, наверху. На реализацию проекта отводилось два года, каждому съемочному периоду должна была предшествовать продолжительная ознакомительная поездка для отбора участников и объектов съемок. С английской стороны проект вели три продюсера–режиссера. Поднять такую махину мне одному было не под силу, и на несколько фильмов были назначены мои коллеги. Сериал назвали "Товарищи". Эпопея в истинном значении этого слова началась! Первая съемочная экспедиция состоялась в ноябре 1983 года на съемки работы профессиональных охотников на пушного зверя. В Москве стояла обычная для этого времени года сырая холодная погода. В Иркутске, который был первой остановкой на пути в тайгу, было уже около пятнадцати градусов мороза, в Киренске уже 30. Из Кирен–ска до зимовья охотников можно было добраться только вертолетом. Около полутора часов полета над зимней тайгой — и вертолет сел на поляну посреди глухой тайги. Летчики махнули рукой в сторону зимовья и тут же улетели. Мы остались одни. Мы — это английская съемочная группа в количестве 7 человек, я и сопровождавшая нас редактор иркутского телевидения: всего 9 человек и полтонны съемочного оборудования. Мороз был уже за 40 градусов. С трудом отыскав в тайге избушку, мы по пояс в снегу стали перетаскивать туда съемочное оборудование. Стало сразу ясно, что разместиться там 11 взрослым людям (нас 9 да 2 охотника, отец и сын), будет затруднительно. Мы решили, что кому-то надо спать в палатке рядом с зимовьем. Англичане привезли с собой купленные в лучшем магазине альпийского снаряжения палатки, спальные мешки, фонари, лампы и прочие интересные штуки, которые в цивилизованных Альпах, может, и нужны, но в русской тайге проку от них немного. Охотники пришли только часов в восемь, когда вокруг была непроглядная темнота. До деревни с московским названием Преображенка на реке Лена, где они жили, по сибирским меркам было недалеко, километров 50 по тайге. Связи никакой, что на некоторое время привело англичан в уныние. Электричества, естественно, нет, удобства во дворе, а там около 45 градусов мороза. Пора было ложиться спать, и предстояло принять нелегкое решение: кто будет спать в палатке рядом с зимовьем в 45–градусный мороз. Вызвались трое: продюсер серии Ричард Дентон, его ассистент Алан Букбайндер и я. Утоптали снег, поставили палатку, одели на себя все, что изготовила для таких случаев европейская промышленность альпийского спорта, залезли в мешки и попытались уснуть. Холодно не было, было страшно неудобно, чувствовался каждый снежный бугорок под матрасом, но самое противное заключалось в том, что дыхание сразу кристаллизовалось в мельчайшие льдинки на отворотах спального мешка, которые при малейшем движении падали на лицо, моментально прогоняя сон.
На следующий день начинались съемки. Сразу выяснилось, что после первой же ночевки на свежем воздухе вышла из строя одна из двух камер, что значительно осложнило работу, так как предполагалось, что одна камера будет работать внутри помещения, а вторая снаружи. Но профессионализм взял верх, и работа пошла. Пробыли мы на зимовье почти неделю. В палатке мы выдержали еще только одну ночь, все остальные ночи все вместе спали в избушке практически друг на друге, но зато в тепле. Через неделю прилетел вертолет и перебросил нас в Преображенку, где мы тоже снимали около недели, затем улетели в Иркутск, где по достоинству оценили преимущества цивилизации.
