— Софи, я уверен, ты найдешь выход из положения. Да и чем я сумею помочь издалека, если произойдет несчастье?
Он снимает с вешалки шляпу, надевает ее, поднимает с пола саквояж.
— Вернусь через четыре дня, может, через пять. А ты, Кэт, будь умницей.
По-моему, он даже не замечает, что на Кэт старое платье, или ему все равно. А может, считает, что я быстрее уговорю Кэт расстаться с нарядами, которые ей малы, а значит, нечего и воду мутить.
Мартин поворачивается ко мне. Будь мы обычной супружеской парой, он бы сейчас поцеловал меня на прощанье. Но мы — не обычная супружеская пара.
Видно, что он торопится уйти, словно ему не терпится пуститься в ожидающее его приключение. Вероятно, для Мартина это своеобразный способ совладать с горем: дорога, манящий горизонт позволяют ему на время отрешиться от всего, что напоминает о том, чего он лишился.
— Счастливого пути, — желаю я.
Мартин открывает дверь на улицу и уходит в прохладный туман тихого воскресного утра.
30 марта 1905 г.
