– Вы помните, Рейн-Мари нашла цензурированный файл по Джеральду Буллу? – спросил Гамаш. – Самая интересная информация была вымарана, но одно слово цензоры пропустили.
– Суперорудия, – сказал Бовуар, вскинув брови. – Не «е», а «я» в конце.
– Множественное число. – Гамаш кивнул на телефон в руках Бовуара. – Я думаю, мы имеем дело еще с одним творением Джеральда Булла или доктора Кутюра. Гораздо более маленькая версия, может быть опытная модель, которую создали, прежде чем делать пушку в полном масштабе.
– «Проект „Вавилон“» предусматривал создание двух пушек, а не одной, – сказала Лакост. – И земля там принадлежала доктору Кутюру?
– Пока он не продал ее какой-то компании с цифровым наименованием[61], – сообщил Коэн. – Я сейчас пытаюсь ее найти.
– Готов спорить, что мы выйдем на Корпорацию космических исследований, – сказал Жан Ги. – Компанию Джеральда Булла.
– Пожалуй, ты прав, – сказал Гамаш. – Но зачем бросать место, которое кажется идеальным? Наверху холма, с видом на Соединенные Штаты? Зачем переводить все сюда? Я попросил Рейн-Мари воспользоваться ее допуском в архивы и поискать что-нибудь.
– Я тоже продолжу поиск, если вы не возражаете, – подал голос агент Коэн.
Он посмотрел на Гамаша, потом на Лакост, потом снова на Гамаша, словно запутавшийся щенок.
Однако Гамаша сложно было запутать. Он взглянул на старшего инспектора Лакост, и та кивнула Коэну.
– Вы можете попросить ваш контакт в КСРБ о помощи? – спросил Бовуар у Гамаша. – Я понимаю, вы не хотите слишком на нее давить, но, по-моему, нам важно знать о том, какая информация о Джеральде Булле на самом деле есть в КСРБ. Агенты явно знали о Хайуотере. Или подозревали.
Но Гамаш отрицательно покачал головой:
– Если наши подозрения насчет Фрейзер и Делорма действительно справедливы, то они будут очень внимательно мониторить происходящее вокруг них. Я не хочу, чтобы они знали, сколько нам уже известно.
– Но вы спрашивали у вашего контакта в КСРБ про их работу и истинные занятия, – возразил Бовуар. – Не опасаетесь, что Фрейзер и Делорму станет об этом известно? – Он посмотрел на Гамаша и улыбнулся. – Понятно. Вы хотите, чтобы они знали о вашем запросе.
– Я хочу, чтобы они считали, будто мы, по выражению Мэри Фрейзер, введены в заблуждение. Я думаю, Хайуотер – это единственное, что они хотят сохранить в тайне.
Он показал на свой телефон с фотографиями еще одной пушки.
«Что бы ни случилось», – подумал он.
– Привет! Bonjour!
Они услышали голос, прежде чем увидели человека, хотя и так знали, кто это. Через миг из-за большой красной машины, отделявшей полицейский штаб от остального пространства старого вокзала, появился профессор Розенблатт. В помятом черном дождевике, со сложенным зонтом, с которого капала вода.
– Не помешал? – спросил он, стряхивая капли с зонта. – Я могу прийти и попозже.
– Нет-нет, – сказала Лакост. – Мы уже заканчивали. – Она встала и подошла к нему. – Чем могу вам помочь?
– Просьба такая банальная, что мне даже неловко. – Он и в самом деле выглядел смущенным. – Я хотел спросить, не позволите ли вы воспользоваться одним из ваших компьютеров? Мой айфон не принимает сигналов.
– Сигнал сюда не проходит, – сказал Бовуар, подходя к ним. – Это было бы хорошо, если бы не было так плохо.
Профессор рассмеялся, и вдруг его внимание привлекло изображение на компьютере Коэна.
– Это…
Коэн быстро встал перед монитором.
– Воспользуйтесь этим, профессор, – сказала Лакост, предлагая пожилому ученому пройти к столу в другом конце помещения. – Он подключен, но сейчас не используется. Хотите проверить свою почту?
Он бы рассмеялся снова, но весь его юмор улетучился при виде изображения на экране компьютера.
– Нет, мне почти никто не пишет. Я хотел найти кое-что. – Он обратился к Гамашу: – Возможно, вы знаете цитату, которая не дает мне покоя.
– Какие-нибудь малоизвестные стихи? – спросил Бовуар.
– Вообще-то, да, – ответил Розенблатт.
На лице Бовуара появилось тревожное выражение.
– Хотя я не думаю, что они такие уж малоизвестные. Просто не могу определить, откуда они. Думаю, из Библии. Или из Шекспира. Ваш друг Рут Зардо написала их у себя в блокноте, когда нам сообщили об убийстве той женщины.
– Может, это были стихи самой Рут? – спросила Лакост.
– Нет, вряд ли. Там говорится о звере, направляющемся в Иерусалим.
– Что-то знакомое, – сказал Гамаш.
– Ну, нам повезло, – пробормотал Жан Ги.
– Только не в Иерусалим, – сказал Гамаш.
– Вы правы. Там речь шла о Вифлееме, – поправился Розенблатт.
Гамаш и Розенблатт подтащили стулья к компьютеру, и если остальные искали информацию об убийствах и массовой резне, то они принялись искать стихи.
– Как идет поиск чертежей? – спросил Розенблатт, пока Гамаш набирал ключевые слова: «чудище», «Вифлеем».
– Пока что мы не далеко продвинулись, – ответил Гамаш, нажимая клавишу «ввод». – Нашли кое-какие вещи, принадлежавшие доктору Кутюру, но никаких чертежей и никакого спускового механизма.
– Жаль.
– Хотите взглянуть? – спросил Гамаш и принес коробку, пока компьютер подключался к Сети.
