– А вы видели когда-нибудь того богатого англичанина? – спросил Арман.
– Один раз, – ответил месье Беливо. – В магазине хозтоваров.
– Там теперь бистро, – сказала Рут. – А раньше был хозяйственный магазин.
– Он представился, – продолжил месье Беливо. – В магазин он заявился не один. С ним пришел его прораб. Мне показалось странноватым, что дом в лесу, пусть и большой, требует прораба. Но потом мы решили, что это каприз богатого англичанина. Они интересовались, нет ли где поблизости художников. – Месье Беливо посмотрел несчастным взглядом. – Я отправил их к Рут.
– К Рут? Почему?
– Запаниковал.
– Запаниковали? – переспросил Гамаш. – С чего вдруг?
Клеман Беливо посмотрел на свои большие руки и принялся стирать с них несуществующие пятна.
– Было в них что-то такое, – сказал он, глядя на руки. – Что-то необычное. Если не смотреть долго и внимательно, то они вроде ничем не отличались от обычных людей.
Он поднял с травы яблоко. Умелым движением разломил на две половинки и одну предложил Арману.
Снаружи яблоко было чистым и влажным. Идеальным. Но внутри скрывалась темная, подгнившая мякоть.
– В моей профессии через некоторое время научаешься видеть гниль внутри, – сказал пожилой владелец магазина. – Даже если снаружи все в порядке.
Арман взял половинку яблока, закинул руку и зашвырнул его далеко-далеко, насколько хватило сил.
– Просто мне захотелось от них избавиться, – сказал месье Беливо, бросив свою половинку яблока и проследив, как она, подпрыгнув несколько раз в траве, застыла на берегу пруда. Потом он посмотрел на Рут. – Я после этого всю жизнь жалел, что отправил их к тебе.
Рут похлопала его по руке:
– Ты хороший парень, Клеман. И всегда таким будешь.
– И чего они хотели? – спросил Арман.
– Они хотели заказать картину, – ответила Рут. – Я сказала им, что пишу стихи, и попыталась выпроводить. Но они не ушли, пока я не дала им адрес художника.
– Ивлин Лепаж, – кивнул Гамаш.
– Иви? – переспросила Рут. – Нет, она тогда была совсем ребенком. Я назвала им Ала Лепажа.
Гамаш на мгновение закрыл глаза. «Конечно же, – подумал он. – Иви тут ни при чем».
– Откуда вы знали, что он художник? – спросил Гамаш. – Разве он не музыкант?
– Ну, художник не художник, но он немного рисовал. Возьми конверт его альбома – там его рисунки.
– Лепаж знал, что там строят? – спросил Арман.
– А как он мог не знать? – удивилась Рут. – Ты что думаешь, он вслепую работал? Может, он и думал, что рисует лошадку, но получилось чудище Апокалипсиса.
– Вы цитировали «Второе пришествие» Йейтса, – сказал Гамаш, делая вид, что не услышал ее. – Откуда вы знали, что Джеральду Буллу нужно изображение Вавилонской блудницы? Он вам говорил?
Рут отрицательно покачала головой:
– Другой сказал.
Гамаш наморщил лоб, пытаясь вспомнить. Потом его осенило.
– Прораб!
– Oui, – подтвердил месье Беливо.
– После нашего первого разговора прораб вернулся, – сказала Рут. – Он попросил меня написать пару поэтических строк на сюжет Апокалипсиса. Он и процитировал Йейтса.
– «И что за чудище, дождавшись часа…» – сказал Гамаш.
– «Ползет, чтоб вновь родиться в Вифлееме?» – закончил месье Беливо.
– Я сказала ему, пусть сопроводит картинку Лепажа стихами Йейтса, – сказала Рут. – Мне лучше не написать. Но он ответил, им нужно что-нибудь новое. Что-нибудь подсказанное образом именно Вавилонской блудницы.
– И у вас возникло искушение? – спросил Гамаш. Он не собирался спрашивать, вопрос был не к месту, но его одолело любопытство. – Образ довольно мощный.
– Образ омерзительный, – ответила Рут. – Им много веков травили женщин, его использовали как повод для процессов, пыток и костров. Так что нет, искушения у меня не возникло. Возникло отвращение.
– И вы по-прежнему думали, что они строят дом? – спросил он.
– Вкусы бывают разные. Некоторые любят цветочки пастелью, другие – демонические образы. Я им не судья.
Даже месье Беливо вскинул брови, услышав такое заявление.
– Клары и Питера тогда в Трех Соснах не было, но когда Джеральд Булл спросил про художника, почему вы не порекомендовали ему Джейн Нил? Она жила в деревне. – Арман показал на маленький каменный дом рядом с Клариным. – Она была художницей. Наверняка не отказалась бы от работы.
– Джейн свое искусство берегла, – сказала Рут, поворачиваясь к нему. Приглашая его возразить.
Но возражать Арман не стал. Он сидел и ждал. Продолжения.
– Рут, – произнес месье Беливо, – мы должны рассказать все.
– Я не хотела втягивать Джейн в это.
– Почему? – спросил Арман. – Почему предложили Ала Лепажа, человека, который вам не нравился? Почему дали работу ему, а не ближайшей подруге?
Отчаяние охватило Рут, она казалась загнанной в угол, и Арман хотел бы ей помочь, но не знал как, разве что словами:
– Правду, Рут. Скажите мне правду.
– Он, конечно, казался совершенно нормальным, – сказала она. – Так оно всегда и бывает, верно? Но нормальным он не был. Он был как яблоко Клемана.
– Джеральд Булл?
Рут отрицательно покачала головой.
– Ал Лепаж?
– Нет.
Гамаш задумался. Кто еще?
Он перевел взгляд с Рут на месье Беливо.
– Прораб, – сказал Арман.
