Коэн взял телефон, решив позвонить старшему инспектору Лакост, чтобы получить подтверждение. Набрал ее телефон, увидел «соединяем» на экране.
Потом пришла эсэмэска: «Соединение невозможно».
«Конечно, – подумал он. – Она же в Трех Соснах. Сотовая связь там не работает».
– Давай, – сказал Флеминг. – Не трать время. Твоему боссу не понравится.
Коэн положил телефон, и машина тронулась с места. И остановилась.
– Что еще?
Коэн взял телефон и набрал номер оперативного штаба.
Набрал еще раз. И еще.
«Соединение невозможно».
Странно.
– Время уходит. Каждое мгновение драгоценно, – поторопил его Флеминг. – Ты сам это знаешь.
Но в его мягком, надтреснутом голосе послышалась тревога.
Агент Коэн взглянул в зеркало заднего вида на горящие глаза и взволнованное, голодное лицо. Потом снова посмотрел на свой телефон. Все пять палочек были на месте. Он находился в сети. И все же послания не проходили. Ни одного не прошло. Ни от кого. Более чем за сорок пять минут.
И тут он вспомнил новое электронное устройство своего приятеля-охранника.
Руки его так дрожали, что он чуть не выронил телефон; он вошел в меню, в настройки, отключил тюремный пароль и ввел собственный. Экран замигал.
Телефон завибрировал, замигал красным, зазвонил.
На заднем сиденье Джон Флеминг, увидев это, принялся тянуть и дергать цепи, приковывавшие его к сиденью.
Оператор соединила Лакост с помещением охраны. Телефон зазвонил, кто-то ответил, и тут на ее трубку прошел входящий вызов.
Она отключилась, ответила на входящий, но несколько секунд слышала только визг, такой громкий, что Гамаш, Бовуар и даже профессор Розенблатт, сидящий за соседним столом, вздрогнули…
Визг.
Гамаш побледнел, его глаза широко раскрылись, когда дьявольски пронзительный звук наполнил оперативный штаб.
– Шеф? – раздался молодой голос, вынужденный напрягаться, чтобы его было слышно за криком. – Это вы? – прокричал Коэн.
– Где ты? – крикнула в ответ Лакост.
– Я вас не слышу. Флеминг со мной.
– Верни его! – закричала Лакост. – Мы нашли чертежи. Верни его!
Они не слышали ничего, кроме визга. Потом он перешел в рычание.
Рычание чудища.
– Адам? – Гамаш склонился над телефоном и закричал в микрофон: – Ты меня слышишь?
А потом…
– Я вас слышу, месье Гамаш! – прокричал Адам Коэн. – Он возвращается!
– Что будет с суперпушкой? – спросила Рейн-Мари. – Теперь, когда чертежи уничтожены.
Они все собрались в бистро – Гамаши, Лакост, Жан Ги, Клара, Мирна, Брайан, Рут и месье Беливо. Профессор Розенблатт сидел в удобном кресле, баюкая в руках большой бокал с коньяком.
Оливье запер дверь, извинившись перед другими клиентами:
– Désolé, но сегодня приватное собрание.
Солнце уже давно село, подступила ночь. Все разместились у камина, их лица освещал пляшущий огонек.
– Пушку разберут и увезут отсюда, – сказала старший инспектор Лакост.
– Чтобы собрать где-то в другом месте? – спросил месье Беливо.
– Может быть, – сказал Гамаш. – Но без чертежей им придется сильно потрудиться. И к несчастью, спусковой механизм снова куда-то пропал.
Бовуар и Лакост посмотрели на него и отвернулись.
– Спусковой механизм пропал? – переспросил Брайан. – Куда же он делся?
– Понятия не имею, – с улыбкой сказал Гамаш.
– Мэри Фрейзер и Шон Делорм… – начала Мирна. – Они ведь не агенты КСРБ?
– Я не знаю, кто они, – сказала Лакост.
– Уверена, далеко они не уйдут, – заметила Клара.
– О чем вы? – спросила Лакост.
– Ну, вы же их арестуете?
– За что?
Клара посмотрела на нее недоуменным взглядом:
– Вообще-то, они угрожали убить профессора, Армана и Жана Ги.
– Да, Делорм наводил на нас пистолет, – сказал Гамаш. – Но стрелять не стал. Никто не ранен. Кроме этого, ничего плохого они не совершили.
– А разве этого мало? – спросил Габри.
– Нам приходится выбирать, как лучше действовать, – ответил Бовуар. – Если будет процесс, придется говорить про Булла, про чертежи…
– И поэтому ты их сжег, – сказал Гамаш.
Он знал, почему Бовуар бросил чертежи в огонь. Его заставил так поступить чисто отцовский инстинкт. Жан Ги предпочел бы лучше умереть, чем допустить, чтобы его ребенок родился в мире, где существует чудовищное творение Джеральда Булла.
– Вы играете в опасную игру, отпуская их, – заметил профессор Розенблатт.
– Мы живем в опасном мире, – сказал Арман. – Это знают даже девятилетние мальчики.
– Но… но… – Клара захлебнулась словами.
– Но они убили Антуанетту, – сказал Брайан. – И Лорана. Никто другой не мог. Они практически признались в этом, угрожая убить вас из-за этих чертовых чертежей.
Он махнул в сторону камина, в котором чертежей не осталось даже в виде пепла. «Проект „Вавилон“» дымком исчез в атмосфере.
– Но как Мэри Фрейзер и Делорм узнали о том, что Лоран нашел пушку? – спросил Габри. – Их здесь не было. Видимо, кто-то им сообщил.
– Верно, – сказал Брайан. – Они находились в Оттаве. Кто-то из местных, вероятно, сообщил им о Лоране. Наверное, поэтому Лорана убили не сразу, а через день после того, как он нашел пушку. Им нужно было добраться сюда и найти мальчика.
– Да, мы тоже так думали, – сказала Лакост.
– Думали? – переспросила Рейн-Мари.
