Прирожденный профайлер полностью

А потом она ушла. Посреди ночи. Разбудила меня, поцеловала и сообщила, что уходит. Она сказала, что не вернется, что не хочет растить ребенка в этом доме, что папа никогда не тронет тебя и пальцем. – Пальцы Лок – моей тети – крепко сжали рукоять ножа. Рука дрожала: – Я умоляла ее взять меня с собой, но она отвечала, что не может, ведь он тогда станет нас преследовать. Что у нее нет законных прав забрать меня. Это слишком сложно. Она оставила меня гнить там, и, как только она исчезла, ему стало больше некого наказывать, кроме меня.

«Не делай ничего, о чем мне захотелось бы заставить тебя пожалеть».

«Ты только сделаешь себе хуже».

«Нет, ты не будешь скулить, валяясь на полу, как обычная шлюха».

Мама никогда не рассказывала о своей семье. Не упоминала агрессивного отца или исчезнувшую мать. Никогда не упоминала младшую сестру. Но теперь я представила эту семью: синяки, рубцы, страх, папа-монстр, младшая сестра, которую она не могла спасти, и ребенок, которого она спасла.

– Когда люди спрашивают меня, почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь, – произнесла женщина, которая была той самой младшей сестрой, – я говорю, что пошла в ФБР, потому что моего любимого человека убили. Я наконец выбралась из того дома. Пошла в колледж и много лет искала старшую сестру. Сначала просто хотела ее увидеть, быть рядом с ней и с тобой. Если бы она взяла меня с собой, я помогала бы ей! Ты полюбила бы меня. Я полюбила бы тебя. – Голос Лок стал мягким, и я осознала, что этот сценарий она многократно проигрывала в своих мыслях, пока росла в адской дыре. Она думала о сестре, думала обо мне еще до того, как со мной встретилась, еще даже не зная моего имени.

– Ей не следовало бросать тебя там. – Я рискнула произнести эти слова, потому что они казались правдивыми. Лок была еще ребенком, когда мама ушла, а мама не оглядывалась назад. Она вырастила меня в дороге, переезжая из города в город, ни разу даже не намекнув, что у нее есть семья, так же как никогда не упоминала моего отца.

Всю жизнь мы от чего-то убегали, а я об этом даже не знала.

– Ей не следовало бросать меня там, – повторила Лок. – В конце концов я перестала мечтать о том, чтобы найти ее и снова обрести семью, и начала мечтать о том, чтобы найти ее и причинить ей всю ту боль, которую папа причинил мне. Заставить ее заплатить за то, что она бросила меня. Содрать с нее лицо, чтобы никто не думал, что она красавица, чтобы от одного ее вида тебе захотелось кричать.

Гримерная. Кровь. Запах…

– Но к моменту, когда я ее нашла, когда я нашла тебя, оказалось слишком поздно. Она уже была мертва. Такая несправедливость! Это я должна была ее убить. Я!

Моя тетя не убивала мою маму, потому что кто-то успел сделать это раньше!.

– Когда я узнала, что она мертва, а ты исчезла, когда я узнала, что тебя отправили в семью отца, а ведь я тоже твоя семья! Я собиралась тебя забрать и даже поехала в Колорадо, но в мотеле мне попалась наркоманка – грязная, нищая, развязная, и волосы у нее как раз нужного цвета – рыжие. Я убила ее и сказала: «Как бы тебе это понравилось, Лора?» Я резала ее, пока не смогла представить под ее лицом лицо Лорелеи, и, господи, как это было хорошо. – Она немного помолчала. – Знаешь, это самое приятное. Первый раз всегда самый лучший. А потом тебе хочется большего.

– Вы поэтому пошли в ФБР? – спросила я. – Много поездок, легкий доступ, идеальное прикрытие.

Агент Лок шагнула ближе ко мне. Ее тело напряглось. Мне показалось, что она ударит меня, а потом еще раз, и еще, и еще.

– Нет, – ответила она, – не поэтому.

«Когда люди спрашивают меня, почему я занимаюсь тем, чем я занимаюсь, я говорю, что пошла в ФБР, потому что моего близкого человека убили».

И тогда я вспомнила слова Лок и поняла, что она говорила правду.

– Вы в ФБР, потому что хотите найти того, кто убил маму.

Но не потому, что ее расстроила смерть сестры, а потому, что убийца занял ее место.

– Я сменила имя. Училась. Планировала. Блестяще проходила психологические экспертизы. Даже когда мы с Бриггсом начали работать вместе и он включил меня в программу обучения прирожденных, никто не видел меня по-настоящему. Они видели только то, что я им разрешала. Лия ни разу не поймала меня на лжи. Майкл не видел ни тени недозволенных эмоций. А для Дина я стала семьей.

Когда я услышала имя Дина, мой взгляд метнулся к нему. Он по-прежнему лежал неподвижно, но открыл глаза. У него шла кровь. Он не мог идти или приподняться, но медленно подтягивался к своему пистолету.

Лок хотела повернуться, чтобы проследить за моим взглядом, но я отвлекла ее.

– Все не так, – произнесла я, решительно и спокойно.

– Что именно? – сказала Лок, нет, не Лок – если она мамина сестра, ее зовут иначе.