А вот Петя был великолепен. Из-за высокого роста мне подходили не все лошади: большинство были для меня мелковаты, поэтому мне достался статный мерин тракененской породы Патриот. Он выглядел элегантнее многих других учебных лошадей, а его гнедая масть на солнце пылала огненными всполохами; при этом густая грива и огромный пушистый хвост были черными, как смоль. Такими же были ноги ниже скакательного сустава и бархатный нос. Алеся, девочка из старшей группы, рассказывала, что Патриота покупали для спорта, но на одной из тренировок он получил травму и теперь не мог нести серьезные нагрузки. Зато он отлично учил новичков: таких как я.
Я засмотрелась на отражение коня и не сразу услышала командный голос тренера:
– Соколова! Катя!!! Я тебе уже третий раз повторяю: можешь присоединяться к остальным. Отрабатываем серпантин.
И правда, судя по хаосу в манеже, все отрабатывали именно серпантин, при этом мешая друг другу.
Мне удалось грамотно исполнить элемент всего пару раз, и я постаралась сделать его как можно лучше. «Пятка, ноги, спина, подбородок, согнуть локти…» – повторяла я как мантру.
Мой папа, отучившийся в медицинском и после службы работающий хирургом, всегда говорил, что для выработки условного рефлекса требуется примерно три месяца. Поэтому я терпела и заставляла себя каждый день поправлять посадку в надежде, что когда-нибудь она станет идеальной и мне не нужно будет тратить на это столько сил – все будет держаться на этом самом пресловутом условном рефлексе. Но еще папа говорил, что у каждого человека время, за которое он вырабатывается, может быть индивидуальным… Что ж, надеюсь, мое не будет слишком уж отличаться от среднестатистического.
Тренировка для меня сегодня закончилась быстро, ведь я опоздала на пятнадцать минут. Пропустить пятнадцать минут скучнейшего урока истории – счастье. Поездить на пятнадцать минут меньше на коне – горе. Я поставила Петю на развязки и стала снимать седло. Оно было тяжелым, и я пошатнулась, пока несла его в амуничник.
На выходе я столкнулась с Алексеем Викторовичем.
– Катя, если будешь опаздывать, то ничему не научишься и точно провалишь переводной экзамен в конце года. Я два раза повторять не буду. Перестань витать в облаках и начни оправдывать доверие, которым тебя наградила Юлия Федоровна.
Я поспешно кивнула и почти бегом понеслась обратно к коню: продолжать разговор не хотелось. Да и о чем тут говорить? Я была виновата на все сто процентов. Самое обидное, что на конюшню-то я пришла первая из своей группы… Как всегда, причиной послужила моя неуклюжесть. Сначала вальтрап упал в опилки и пришлось его чистить заново. Потом я слишком сильно дернула собачку на крагах, и она вылетела. Я так долго провозилась с ней, что не заметила, как вся группа ушла. Только голуби курлыкали и подбирали овес, выпавший из кормушек лошадей.
«Эх… Петя, похоже, тебе достался самый неудачливый всадник». Я погладила коня по большой мускулистой шее. Пальцы плавно скользили по мягкой лоснящейся шерсти. Это успокоило и подняло настроение.
Я протянула Пете на раскрытой ладони ровный кругляшок сладкой моркови. Его шершавые губы мигом нашли угощение, и он, прикрыв глаза от удовольствия, стоял и жевал его. А я смотрела на изящное и доброе животное и чувствовала, что ради общения с ним вытерплю что угодно.
В воздухе уже ощущалось морозное дыхание зимы. Огненное покрывало под ногами перепачкалось в грязи и хрустело от лопающегося тонкого стекла инея. Яркое солнце, разогнавшее тяжелые облака, почти не грело. Я, в отличие от многих, любила осень. Она казалась мне уютной и милой. А еще спокойной.
Летом все куда-то летело, гремело, цвело и отцветало. Шальные дети, одичавшие без школы, кричали под окнами. Все вечно куда-то собирались и ехали: то в отпуска, то на дачу к родственникам, то на природу за впечатлениями. Осенью жизнь сбавляла ритм и давала насладиться каждым днем, прожить его вдумчиво и успеть поймать каждое ощущение: запах прелых листьев, тихие домашние вечера с чайником ароматного чая, бесконечные беседы с подругой Таней под мурчание ее пушистых кошек.
А еще осенью был мой день рождения, отчего я чувствовала ее особую благосклонность ко мне. Чего нельзя было сказать про благосклонность ребят из группы. Я присоединилась к обучению поздно. Группы были набраны еще летом, а занятия начались с первого сентября. Но мой день рождения был четвертого октября, и еще только спустя неделю папа отвез меня в конюшню. А чтобы меня взяли в секцию, пришлось идти к директору КСК Юлии Федоровне.
