Я нашел ее, не прилагая особых усилий, а ведь тогда она тоже бежала. Давиду с его связями ничего не мешало, идти по ее следу. Ей нужна была совсем другая безопасность. Ей нужен был брак. Со мной! Но я не был уверен, что она согласится…
Медленно массировал ее плечи и гладил по глянцевым волосам, пока всерьез размышлял об этом. Хотел озвучить свои мысли немедленно. Сделать ей предложение и будь что будет. Но во мне неумолимо боролись честь и здравый смысл. Умом я понимал, что если Дана согласится, значит готова доверять мне во что бы то ни стало. А значит простит мне мою ложь. Возможно не сразу, но простит. А честь и совесть диктовали мне свои правила. И вступать с Даной в брак, имея за душой подобный камень, было как минимум не честно. Бесчеловечно!
Слова бескрайней любви и предложения руки и сердца я откладывал еще неделю. Давид не объявлялся, но незримо напоминал о своем присутствии, продолжая заваливать Дану подарками. Я пытался выйти с ним на связь, но он ожидаемо не отвечал на мои звонки. Дом я покидал редко, лишь только в крайних случаях, когда пациента невозможно было перенести. Дане не разрешал выходить на улицу. Коляску перенес на балкон, чтобы Марк хоть иногда дышал свежим воздухом. А еще я созванивался с женой Давида. Узнавал, как ее дела и в каком состоянии находился их брак. Документы на развод она стойко не подписывала. Но брат забрал у нее дочерей, и эта стойкость постепенно сходила на нет. Я знал, что Давид своего добьется. И как только он это сделает, случится что-то непоправимое. Это и подтолкнуло меня к решительным мерам. И я купил кольцо… Ничего особенного — золото и небольшой бриллиант по центру — стараясь не пускать пыль в глаза Даны роскошью, чем обычно занимался мой брат.
Но прежде чем сделать ей предложение, решил признаться в том, кто я такой. Был готов к любому исходу. Даже к тому, что она уйдет.
К ее побегу я тоже подготовился. У меня были билеты на самолет для нее и Марка. А также сбережения, которые я положил на карточку только для Богданы. Я не знал, как она поступит. Простит. Возненавидит… Но хотел хотя бы знать, что она будет в порядке. Далеко от Давида и со своими личными средствами.
Вернувшись из клиники, сжал кольцо в кулаке и вошел на кухню. Не стал убирать кольцо в коробку, мне было приятно сжимать тонкий металл между пальцами.
Застал Дану за готовкой обеда. Она каждый день баловала меня изысканными блюдами и я привык к ее искренней заботе обо мне.
Она меня словно не услышала, стояла ко мне спиной, склонившись над столешницей.
— Как прошел твой день? — уже по привычке приблизился к ней сзади и уткнулся в ее волосы носом, с жадностью втягивая их аромат. Обвил руками талию и мы замерли на полсекунды. Это было наше время. Какие-то крохотные мгновения счастья, прежде чем я мог все разрушить. — Очень вкусно пахнет, — прошептал ей на ушко.
Однако Богдана не спешила ответить. Она тяжело вздохнула, а потом и вовсе всхлипнула. Я быстро убрал кольцо в карман брюк, отстранился и развернул ее лицом к себе. Заглянул в опечаленные глаза.
— Что случилось? — мой голос болезненно скрипнул.
— Я нашла покупателей на квартиру. И новую квартиру, я тоже нашла, — она вымученно улыбнулась. — А теперь понимаю, что не смогу и дня прожить без тебя… Герман… я просто в тупике и не знаю, что делать.
Вновь всхлипнула. Шагнув ко мне вплотную, зарылась лицом в расстегнутый ворот рубашки и безмолвно заплакала.
— Что ты такое говоришь? — погладил ее по волосам. — Почему ты вдруг должна жить без меня?
Богдана порывисто отпрянула и ее взгляд сделался немного укоризненным. Влажные глаза блестели, а губы слегка подрагивали.
— Ты и так сделал для меня слишком много, Герман. Никто и никогда подобного не делал. И я не имею права просить тебя переехать. Квартира очень далеко, в двухстах километрах. Ты не сможешь преодолевать такое расстояние, чтобы добраться до работы. Да я и не позволю тебе разрываться, между нами и тем, что далось тебе с таким колоссальным трудом. Только так я смогу отплатить тебе за то добро, которым я бессовестно пользуюсь. Я и так чувствую себя эгоисткой. Ты почти не ходишь на работу, думая лишь о моей безопасности… Боже… Да, я тебя просто не заслуживаю.
Ее слезы моментально высохли. Теперь я вновь увидел сильную, волевую девушку и не мог не восхищаться ею. А еще я не мог ее отпустить…
Попытался возразить, судорожно раздумывая как это правильно сделать. Закрыть клинику? Такой жертвы, Дана бы точно не приняла.
— Но ты же сможешь к нам приезжать, правда? — она с мольбой, смотрела мне в глаза и мне стало тяжело дышать от этого взгляда.
Никогда она меня не простила бы. Для нее я был чем-то чистым, правильным. На фоне поступка Давида, смог возвыситься и заслужить доверие девушки, в которую был безвозвратно влюблен.
Честь и совесть проиграли эту битву. Больше я не собирался говорить Дане правду. Возможно, эгоистично считая, что иногда бывает ложь во спасение.
