Факт ее осведомленности не ускользнул от меня, но от этого первое впечатление о девушке не испортилось. Она была искренне мила и добра ко мне. Рядом с ней мне не хотелось наглухо закрываться, хоть я и не отличалась с некоторых пор доверчивостью к людям.
Мы вошли в дом, пересекли просторный холл и поднялись на второй этаж. Герман шел впереди, неся переноску с Марком, крепко прижимая ее к груди. В коридоре Соня наконец-то отпустила мой локоть и поравнявшись с Германом, вновь что-то грозно шепнула ему на ухо. Одарила неодобрительным взглядом и метнулась к закрытой двери.
В комнату первым впустила Германа, и только потом кивком головы пригласила войти меня.
— Располагайся. Если что-то понадобится, зови не стесняйся.
Соня шагнула мне навстречу и крепко обняла. Настолько крепко, насколько это позволил ей сделать живот. Я замерла в ее дружеской объятие и тут же почувствовала пощипывание в уголках глаз от предательски навернувшихся слез.
Не думала, что удостоюсь такого радушного приема и получу не только защиту в этих стенах, но и обрету спокойствие рядом с незнакомыми мне людьми.
Герман бережно переложил Марка в кроватку, стоящую у окна. И развернувшись к нам, виновато опустил взгляд в пол, не желая встречаться глазами с Соней, которая вновь неконтролируемо вспыхнула.
— Богдане, — с нежностью произнесла мое имя, наполнив меня теплотой, — нужно отдохнуть с дороги. А нам, — перевела взгляд на Германа, — поговорить.
— Не сейчас, Соня, — едва начал возмущаться он и в доказательстве своей занятости, потряс в воздухе пустой детской бутылочкой. — Надо приготовить смесь.
— Приготовим, — воодушевилась она и потянула Германа за руку к выходу из спальни. — Я помогу. Покажешь мне мастер класс, — весело подмигнула мне.
Сопротивляться напору невестки он не стал, словно чувствовал ее влияние и неизбежность серьезного разговора. А Соня была настроена серьезно. Бойко подтолкнула Германа в коридор и не забыв мне улыбнуться, притворила за собой дверь.
Оставшись одна, несмело огляделась, устало опустилась на край кровати. Просторная светлая спальня с собственной ванной комнатой. Широкая кровать и предусмотрительно поставленные детская кроватка и даже пеленальный столик. К моему приезду явно приготовились основательно и это не могло не подкупить. Я снова почувствовала себя в безопасности, именно той безопасности, которую мне обещал Герман.
Долго придаваться своим мыслям мне не дал Марк. Начиная просыпаться, он недовольно захныкал, заерзал в кроватке, потребовав к себе внимания.
Сумка, в спешке оставленная в машине сейчас бы мне пригодилась. Наверняка, нужно было переодеть Марка в чистый подгузник. А еще ему требовалась запасная пустышка, которую Герман всегда оставлял в переносной сумке с бутылочками и смесью.
Метнувшись в ванную, наскоро вымыла руки и вернулась к сыну. Высвободила из пеленки ручки и он тут же успокоил себя привычным посасыванием крохотного кулачка.
— Сейчас, сейчас мой маленький.
Оставлять сына одного не хотелось, но игнорировать необходимость перепеленать Марка, не могла. Нехотя отошла от кроватки и подошла к двери.
Коридор встретил оглушающей тишиной и я чисто интуитивно пошла к лестнице, чтобы найти Германа. И пусть эмоции вызванные его поступком улеглись не до конца. Все же в этом доме он был единственным человеком, к кому я могла обратиться не испытывая смятения.
Едва спустившись в холл, услышала негромкие голоса и не раздумывая пошла на их звук. Миновала пустую столовую, все еще слышала неспешный разговор, который почему-то усиливался по накалу эмоций. Превращался из тихого диалога в спор.
Выдавать своего присутствия не стала, хоть и понимала, что подслушивание меня не красило как человека, и противоречило благодарному отношению в ответ на гостеприимство. Прислонившись спиной к стене, вслушивалась в тему разговора, которая полностью касалось меня.
— Герман, ты не должен был на нее давить, — Соня возмущенно отчитывала мужчину. — Ты обещал мне, что не станешь поступать импульсивнее своего брата.
— Обещал, — согласно выдохнул. — Но обстоятельства внесли свои коррективы.
— Богдане нужно было время, как и мне когда-то. Переварить тайны, свалившиеся как снег на голову. Разобраться во всем с холодной головой, а не на эмоциях, которые кипят в бедной девочке.
— Соня, я все это понимаю. Но в случае с Даной бегство в никуда могло навредить, — голос полный решимости превращался в надломленный хрип, когда Герман упоминал обо мне. — Ты прекрасно знаешь, на что способен Давид. И я не позволю ему снова сломать ее.
— И теперь она должна проводить время в заточении? Пока вы пытаетесь найти на него управу.
— Мы уже нашли, — в разговор вклинился абсолютно мне незнакомый мужской голос, от тембра которого мурашки пробежали по коже.
А от того что сейчас мне приходилось теряться в догадках, ноги делались ватными, едва удерживая меня.
Практически вдавившись спиной в стену и затаив дыхание, ждала. Ждала чьих-то версий, которыми можно было бы остановить Давида.
